Дзен-канал "Исторические напёрстки"
Хроники СВО: «война по удалёнке»
22 июля 2026 года

Изба-отвечальня на марше, имеет сказать на вопрос уважаемого «Павла Р.» о будущем цифровизации войн БпЛА следующее: да, через год-другой такого бурного развития Беспилотных Систем роль «кожаного» (сленг. «живой человек») на линии фронта будет если не второстепенной, то вспомогательной и обслуживающей. Как в защите, так и нападении.
Меч дронов
Начну от печки, т.е. вопроса: «правда ли, что ВСУ ведут набор операторов дронов «на удалёнке», и теперь любой сопливый геймер в любой точке планеты может стать солдатом врага». Да, это правда, подобные программы существуют. Поскольку нет технических проблем создать виртуальные «игровые сервера», подключить к ним любое количество «пользователей», управляющих за многие тысячи километров от места событий не цифровыми модельками танков, самолётов или рисованными персонажами, а настоящим боевым пластиком и железом. За деньги или по зову души.
Скажу больше, под такой дикий, на первый взгляд, тип военных действий, спонсоры выделят средства, устроят маркетинговую кампанию, придумают «турнирную сетку» наиболее успешных «команд». Имеющих на передовой технические высокооплачиваемые группы техников, логистов, оружейников, отряды прикрытия, РЭБ и обеспечения. Создадут эко-среду для «соревнований», где погибать будут живые люди.
Когда такие жутковатые времена наступят? Очень скоро, поскольку вся логика создания Беспилотных Систем (как рода войск) подразумевает сохранение самого ценного ресурса, того самого кожаного оператора из ливера, костей и крови. Ценного специалиста, по-военному. Успешные операторы БпЛА в некотором смысле — боевые лётчики, постепенно набирающие опыт, осваивающие новые приёмы, думающие нестандартно.

Действующие в группе и режиме одиночной охоты, обрастающие надёжной командой «инженерно-аэродромной службы», работающей на земле, в технической лаборатории, производственной площадке, полевом сборочном пункте. Их задача доставить, развернуть, замаскировать, зарядить и заправить, починить и исправить, под задачу вооружить.
Разведать, обеспечить устойчивую связь с оператором-асом или целым крылом-эскадрильей. Пусть даже находящимся в далёком Нью-Йорке или где ещё, лишь бы прохождение сигнала было устойчивым в сложной виртуальной архитектуре. Потому времена ожившего кошмара из фантастических книг и фильмов «войны по удалёнке», считай, уже наступили.
Не нужно будет ужасаться, когда хрестоматийная «школота и статисты» из «Counter-Strike», «World of Warplanes», «World of Tanks» или «Battlefield» неожиданно появятся на реальном поле боя. Получая за свои навыки оператора немалые призовые, бонусы, игровые «очивки», цифровые медальки (неисключено и настоящие, с цифровых фашистов станется). От рекрутов отбоя не будет, тут тоже иллюзий не испытываю.
Моральный аспект грядущих войн на удалёнке здесь вторичен, например у американцев уже в полковничьих званиях (звеня боевым иконостасом настоящих наград) расхаживают бывшие прыщавые рядовые или сержанты, построившие карьеру на управлении беспилотными летательными аппаратами MQ-9 «Reaper». Они от вида крови в обморок падают, запах пороха только в тире нюхали, стреляя из табельных пистолетов.

Но поди ж ты... титулованные асы. Поскольку основная аппаратура управления данными БпЛА среднего и тяжёлого класса (в том числе ударными) находится на авиабазе Крич штата Невада. А связь через центры передового базирования в далёких уголках планеты идёт через спутник. И с 2007-го года эти «геймеры» собрали такую кровавую жатву среди террористов (и мирняка тоже) — иной снайпер от зависти усохнет.
Технология есть. Практика тоже. Протоколы развёртывания и взаимодействия опробованы в реальных условиях конфликтов и бесчисленных специальных операций. Потому появление кластера дистанционного управления дронами от тактической полосы до оперативно-стратегической глубины с привлечением не только военнослужащих — вопрос не времени или организации, а нескольких политических решений.
При этом нужно помнить, гетманские вовсю подобные вещи практикуют, имея в некоторых подразделениях БпЛА до 60% личного состава гражданских. Ибо эффективно, выгодно, удобно, прибыльно. На том и строится доктрина Стен Дронов вместо «кожаных» заслонов в окопах и блиндажах.

Из зоны поражения на максимальную глубину прячут ценных специалистов-операторов, за которыми идёт основная охота таких же «птичников» с нашей стороны. При грамотной постановке боевой работы с группами поддержки/обеспечения и материальной базой они способны заменять до роты на передовой, только успевай должную инфраструктуру применения БпЛА строить и расходники подвозить. Это пока не Система, а частная инициатива экспериментов на местах, но всё к тому идёт.
Щит дронов
Теперь вторая часть вопроса: «какой антидот будет наиболее успешен против тотальной цифровизации беспилотных систем без участия операторов или их недосягаемости для поражения». Переворачиваем монетку. Антидот тоже станет цифровым, его элементы вовсю тестируют, технические кирпичики конструкции известны. Осталось сложить пазлы в единую картину.
А после начать поэтапно внедрять. По направлениям: автоматизированное обнаружение беспилотных угроз — раз; обработка поступающей информации от датчиков и прочих средств обнаружения в единые командные центры с элементами ИИ — два; отдача команд на перехват специальным дронам ПВО — три. И наличие последнего рубежа обороны над важными объектами с приминением автоматизированных стационарных зенитно-артиллерийских комплексов — это четыре. «Кожаного» здесь будет тоже мало.
Прохождение сигнала от «сенсора» до пуска перехватчика должно быть минимальным, потому первостепенной задачей является именно обнаружение и уверенное сопровождение цели.
Для того есть масса полезных инструментов: малые РЛС тактической полосы (уже уходящая натура по причине уязвимости от противорадиолокационных средств поражения), акустические и оптико- тепловизионные системы, средства радиотехнической разведки, машинные комплексы распознания, классификации, назначения типа перехвата.

Представленные сегодня многочисленные решения роль человеку отводят невеликую. Размещение оборудование, текущее обслуживание, принятие решения в сложной или нетипичной ситуации, когда железный болван на нейронной модели сбоит, сомневается, подавляется средствами РЭБ, неспособен установить устойчивый контакт с целью. Технологий за последние год-два придумано много, они дополняются и модифицируются с такой скоростью, что нет нужды сыпать импортными аббревиатурами.
Из свеженького, например. Практически все слышали (и видели репортажи) о русском дроне-перехватчике «Ёлка», а очень малое число «пользователей» и экспертов говорило о нерациональном использовании довольно дорогостоящего боеприпаса с кучей «детских болезней». В применении был один существенный изъян... тот самый кожаный. Банально неуспевающий определить приоритет цели в идущей группе-рое, неверно берущий дистанцию, путающийся в тактике «встречи/догона» и т.д.
То есть, должна была (просто обязана) появиться упорядоченность и система применения довольно хорошего средства поражения. По принципу военной эволюции, всегда скоротечной. Если в Первую Мировую после появления тряпичных аэропланов средство наземной борьбы с ними начали с пулемётов с наспех сляпанными турелями, в 1918-м же закончили великолепно организованной батарейно-дивизионной артиллерийской ПВО.

Вот и сегодня, стоило появиться полгода назад «Ёлке», как внезапно нарисовался «Циклоп», командно-управляющий и пусковой контур с возможностью выбора приоритета целей и массирования БпЛА-перехватчиков. Та самая плотность зенитного огня, над которой бились лучшие военные умы с появлением первой воздушной угрозы.
Имеем дистанционно управляемые модули без прямого присутствия расчёта, заранее установленные поворотные контейнеры на 10 перехватчиков, оптическую систему с ИИ-распознанием воздушных угроз, возможность внешнего наведения под любые штатные РЛС. Концепция не без изъянов по определению, но необходимая. Ведь сегодня требуется не долгий спор военных теоретиков и приёмщиков-бюрократов, а порой рискованный приём на вооружение рабочих изделий с заделом улучшений.
Выводы
Гонка воздушного Меча и Щита малого Неба сегодня стала запредельно стремительной, а массовость производства БпЛА ещё раз подтверждает максиму о невозможности создать «абсолютное» средство защиты. Неважно, какой плотности сенсорными полями и автоматизированными системами поражения на боевом ИИ будет оборудована линия соприкосновения до армейского рубежа и дальше в тыл, пробить такую стену можно массовым применением дронов, идущих волнами-эшелонами.

А после в прорыв уходят эскадрильи или целые соединения среднелётов/дальнолётов, пробуя в такой же логике прочность позиционных районов ПВО и объектовые контуры противовоздушной обороны. И что-то обязательно проберётся через последние рубежи, поскольку в реальном времени через спутники или мesh-сети идёт мониторинг состояния ПВО на направлении атаки. Как с этим лихом бороться? По науке. Разбивая общую боевую задачу на составляющие: ранее обнаружение, определение типа цели, уверенное сопровождение, наведение перехватчиков, поражение.
На каждом этапе технические решения есть, они работают, осталось увязать их в единое целое от тактической полосы до объектов стратегического тыла. Только так появляется Система, соединяющая отдельные узлы в бесперебойно работающею сеть обмена перекрёстными данными. Когда выпадение одного звена (ограничения РЛС по нижнему горизонту, например) не является проблемой, их заменяют пассивные системы слежения.
Есть в той цифровой машинерии место «кожаным»? Пока да, роль мобильных огневых групп (МОГ) будет только возрастать до поры почти полной автоматизации противовоздушной обороны Малого Неба. Сегодня МОГи это мобильный резерв, сопровождение, засады, организация заградительно-зенитных завес, объектовый последний рубеж обороны.

И чем лучше они будут упакованы самыми современными средствами малой ПВО, тем быстрее получится взломать шаблонные алгоритмы воздушных атак БпЛА. Несмотря на их малозаметность, маловысотность, аппаратный интеллект и многозадачность. Мы только в начале большого пути, ещё несколько лет назад практически никто и представить себе не мог, что дроны из баловства и частной инициативы станут массовым классом вооружений. Наносящим ныне самый большой урон действующим войскам.
Потому военная мысль очень быстро спружинила и пошла проторенной дорогой: появилась новая угроза — уничтожай её первоисточник, в нашем случае операторов и расчёты БпЛА. Сегодня наступает второй логичный этап, уязвимость прячут на максимальное удаление от средств поражения противника, а прежний функционал живых людей переориентируют на машинные алгоритмы. Третья ступенька в противостоянии — дроны будут бороться с дронами, а рубежи обрастут автоматическими ракетными или пушечными комплексами. Массовыми и дешёвыми.
Сегодня ПВО переживает активный период трансформации в связи с появлением новых, ранее неизвестных угроз. «Большие Дяди» типа С-300/400/500, даже «Торы» и «Панцири» не должны потоком расходовать баснословные по цене зенитные припасы, такая экономика разорит любую, даже самую богатую страну. Нужна единая Система, где своё место в строю займут МОГи с зенитными автоматами и ПЗРК, комплексы с дронами анти-БПЛА, наземные автоматические турели, армейская авиация.
В едином информационном пространстве ситуационной осведомлённости. Ибо должно понимать: мы воюем не с какой-то условной гетманщиной, а огромным военным блоком. У которого есть собственная Доктрина воздушной стратегической наступательной операции. Как неядерными средствами всех типов базирования парализовать и разгромить ядерную Россию. В 2020-м для этого отряжались порядка 10 тысяч крылатых и баллистических ракет, около трёх тысяч боевых самолётов, полторы сотни боевых кораблей.

Именно под такую боевую задачу мы строили собственную ПВО/ПРО, а сегодня планы сторон полетели в тартарары. Появились беспилотники. «Обманки» на мопедных движках и бесшумные «электрички» перегружают РЛС, разряжают ЗРК, следом идут в прорыв среднелёты и реактивные ударные системы, ещё глубже проникают дальнолёты. И ракетную угрозу никто не отменял. Потому воленс-ноленс придётся воссоздавать советскую модель обороны на новом технологическом цифровом укладе.
От конкретного объекта инфраструктуры с пассивной защитой и мобильными группами прикрытия, требующего защиты. И выше по организационным ступеням город-губерния-военный округ. Вплоть до сплошного радиолокационного, цифрового, подавляющего и сенсорного поля над огромной страной, соединений ПВО постоянной боеготовности, позиционных районов на полной автоматике, где каждый элемент дополняет другой. Такое вот ближайшее будущее. Оно уже почти наступило, если что.
==========================