https://t.me/dimsmirnov175/119974

Представитель МИД Ирана Исмаил Багаи - обратился к фон дер Ляйен:

Пожалуйста, воздержитесь от лицемерия. Вы сделали карьеру, стоя на неверной стороне истории — одобряя оккупацию, геноцид и зверства, а теперь отмывая деньги за американо-израильские преступления и военные преступления против иранцев.

Где был ваш голос, когда в Минабе были зверски убиты более 165 невинных иранских детей? Почему вы молчите, когда больницы, исторические места, нефтяные объекты, штаб-квартира дипломатической полиции, пожарные станции и жилые кварталы становятся объектами жестоких нападений?

Молчание перед лицом беззакония и зверств – это не что иное, как соучастие.

Просмотрите ответы под вашим постом и посмотрите, что люди на самом деле думают о вашем «обелении преступников».

Аналитик: США направили к Ирану самолет Судного дня с ядерной бомбой

10 Марта 2026

На Ближний Восток направили американский самолет Судного дня, оснащенный ядерным оружием, заявил британский политик и аналитик Джордж Гэллоуэй в соцсети X.

«Это не израильское ядерное оружие, а американское, оно находится на борту того самого самолета Судного дня, который сейчас направляется на Ближний Восток, так что это не израильское, а американское», — передает заявление эксперта АиФ.

По мнению Гэллоуэя, использование ядерного арсенала в этом регионе способно нанести ущерб всему мировому сообществу, поскольку в дальнейшем подобное оружие могут начать применять гораздо чаще.

«Если допустить сброс первой ядерной бомбы после бомбардировки Нагасаки, то это может стать обычным явлением в экстремальных ситуациях», – подчеркнул аналитик.

Под самолетом Судного дня обычно подразумевается Boeing E-4B Nightwatch, принадлежащий США. Однако в небе также замечен Boeing E-6B Mercury, который способен наносить ядерные удары.

«Россия банкует!» Украинские эксперты приуныли из-за развязанного США конфликта на Ближнем Востоке

10 Марта 2026

Россия является единственным выгодоприобретателем развязанного США и Израилем конфликта на Ближнем Востока, считают «проукраинские» политики и эксперты, заявления которых собрало агентство «Интерфакс-Украина».

По мнению бывшего премьер Украины (2014−2016) Арсения Яценюка (объявлен в розыск в России по уголовной статье), Москва уже пользуется ростом цен на нефть и получает дополнительные средства для продолжения СВО.

«Цены на нефть, как и ожидалось, взлетели в космос далеко за 100 долларов. Россия банкует… Россияне уже видят шанс на восстановление равноправия и большого заработка. То есть Россия получила дополнительные деньги для финансирования войны против Украины и оказывает разведывательную помощь Ирану против США, что в Штатах как будто не замечают», − написал Яценюк в социальной сети.

При этом он также отметил, что значительный дефицит средств противоракетной обороны приводит как к их удорожанию, так и к уменьшению поставок для защиты Украины.

Сопредседатель Европейского совета по международным отношениям Карл Бильдт также считает, что президент России Владимир Путин, «вероятно, радуется событиям» в Персидском заливе. «Высокие цены на нефть приносят новые миллионы, поскольку США также ослабляют санкции на экспорт нефти. А затем поставки ракет Patriot для обороны вполне могут быть ограничены. В этой войне мало победителей – Путин пока, несомненно, один», – написал он в Х.

В то же время народный депутат фракции «Европейская солидарность» Николай Княжицкий сделал неожиданное для украинца открытие, отметив, что доходы бюджета России от продажи энергоносителей составляют некритичную его часть.

«В структуре доходов российского бюджета в 2025 году нефть и газ составляли лишь 23%. Это означает, что способность России финансировать войну зависит не столько от цен на нефть, сколько от остальных 77% доходов, которые не связаны с продажей энергоносителей. Эти 77% доходов российского бюджета зависят от реального состояния экономики», − написал политик в социальной сети.

Старший специалист по суверенной стратегии RBC Bluebay Asset Management Тимоти Эш утверждает, что новость о том, что США отменяют некоторые санкции против России в нефтяном секторе после сообщений о том, что Москва предоставляет Ирану разведывательные данные об ударах по американским активам, свидетельствует о том, что США пытаются подкупить РФ, «а также продолжать в дальнейшем продавать Украину».

Он убежден, что победителями в этой ситуации будут экспортеры нефти за пределами Персидского залива, а проигравшими − импортеры. «Победители − Россия, Канада, США, Казахстан, Ливия, Норвегия, Нигерия, Бразилия, Ангола. Побежденные − Европа, Азия, Пакистан, Турция», − написал Эш в Х.

ЗВОНОК ТРАМПА ПУТИНУ: РАЗРУБИЛ ЛИ ОН ДЛЯ ВАШИНГТОНА «ИРАНСКИЙ УЗЕЛ»?

Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @dimonundmir

Безусловно, звонок Д. Трампа президенту России В.В. Путину является попыткой найти выход из уже обозначившегося стратегического тупика в войне США и Израиля против Ирана. Пока ещё в политическом Вашингтоне звучат бодрые заявления, пока ещё Д. Трамп настаивает на своём праве (https://t.me/rt_russian/275136) назначать духовного (!) лидера Ирана, заодно призывая капитанов танкеров проявить смелость и прорывать установленную КСИР блокаду Ормузского пролива (https://russian.rt.com/world/news/16050 … ran-ugroza). Но маховик большой войны, запущенный Вашингтоном и Тель-Авивом, уже начал раскручиваться в обратную сторону. И вот уже Кувейт, наиболее преданный союзник США в регионе (не считая Иордании), заявляет, что не предоставлял свою территорию для атак на Иран, хотя факты говорят об обратном. Вот уже и сирийские курды призывают иракских и иранских не доверять США (https://russian.rt.com/world/video/1604 … nnost-iran). Каждый день приходят сообщения о закулисных контактах Эр-Рияда и других арабских столиц с Тегераном. Перед Д. Трампом замаячила перспектива остаться в изоляции. Нет, конечно, отношения Трампа с Израилем сохраняют характер стратегического партнёрства. Но это явно не то, чего хотел Д. Трамп, когда принимал решение об ударе по Ирану.

Самое время звонить в Москву (https://russian.rt.com/world/news/16050 … utin-tramp). Потому что вместо разрубания силовым путём «иранского узла» (и формула, озвученная американцами, про то, что Трамп заканчивает войну, которая шла 40 лет, вовсе не случайна) этот «узел» завязался ещё жёстче.

Но в этом «узле» есть несколько составляющих, которые в принципе не могут быть разрешены без участия Москвы. Это было понятно изначально, но тогда для Д. Трампа и его команды это было неким «теоретическим знанием». Теперь оно дано им в «практических ощущениях». Перечислим.

Первое. Категорическое падение не просто авторитета, но и влияния США в ключевом регионе Ближнего Востока — в Персидском заливе. И дело не только в том, что серьёзным разрушениям подверглась американская военно-техническая инфраструктура в регионе (практически разрушено «предполье раннего оповещения», служившего важным элементом обеспечения стратегии безопасности Израиля). Важно, что государствам региона было наглядно продемонстрировано, что американские военно-политические гарантии стоят немного. Едва ли «фарш» американских гарантий безопасности нефтяным монархиям Персидского залива может быть «провёрнут назад».

Понимает ли это Д. Трамп? В полной мере, вероятно, нет, о чём свидетельствуют его вчерашние попытки сделать участником ситуации ещё и Р.Т. Эрдогана. Но звонок в Москву говорит о том, что Трамп понимает: на данной фазе конфликта с восстановлением отношений с арабскими государствами региона он один не справится. Ему нужны партнёры, и это не Европа. Готов ли Трамп к реально коллективным политическим действиям для восстановления мира в регионе и серьёзным политическим компромиссам? Этот вопрос оставим пока открытым.

Второе. Оказалось, что «спазм» на рынке углеводородов (который, как считал Д. Трамп, сможет ускорить передел рынка в пользу США) вполне способен перерасти в затяжной кризис с разрывом ключевых цепочек поставок.

И это точно будет не в пользу американцев. И не только потому, что весь мир и, что важнее, каждый американец будут знать, как принято говорить в нашей стране, «фамилию, имя и отчество» виновника этого кризиса. А ещё и потому, что покажет высокую степень рискованности морских перевозок, на монопольный контроль над которыми и нацеливался Д. Трамп.

Можно констатировать крах очередной — какой по счёту? — попытки перестроить мировой рынок углеводородов без России, за счёт России и против России. Впрочем, надо быть очень наивным, чтобы считать, что это последняя подобная попытка. Но Москва, в отличие от Вашингтона и ряда других крупных игроков, оказалась готовой к новой ситуации на рынке.

И здесь невозможно пройти мимо стоявшего как бы в стороне от темы войны в Персидском заливе предложения президента России В.В. Путина европейцам о возможности возобновления поставок углеводородов, прежде всего по трубопроводам. В действительности это предложение — результат глубокого понимания стратегических последствий войны в Персидском заливе для всей глобальной отрасли углеводородов.

Это предложение европейским странам хотя бы намекнуть на собственный суверенитет в условиях, когда поставки углеводородов морским путём, которые взялись гарантировать американцы, становятся всё более рискованными. И когда призрак глобального топливно-энергетического кризиса становится всё более очевиден.

Третье. На десятые сутки войны США и Израиля против Ирана реальностью стало перерастание войны против США в новый формат: диверсионно-террористический. И это прямой результат попытки администрации Белого дома вести против Ирана религиозную войну. Отличием от всех прошлых конфликтов на Ближнем Востоке может стать то, что приоритетной мишенью для диверсионно-террористической активности будут не израильские, а американские объекты и граждане по всему миру. Ибо и в Иране, и в среде исламских радикалов главный враг в данной войне — США, тогда как Израиль воспринимается как некое дополнение. И здесь сдерживающее воздействие Москвы на Тегеран при условии, естественно, что Трамп сделает первые шаги для деэскалации конфликта, бесценно.

Четвёртое и, вероятно, самое очевидное. Затяжная война, предполагаемая продолжительность которой выросла с «пяти дней» до «нескольких месяцев», уже сейчас формирует питательную среду для неблагоприятного для Белого дома внутреннего политического кризиса. Перспективы этого кризиса станут ещё более очевидными, когда перед взором «вашингтонского политикума», где Трамп и без войны против Ирана терял поддержку, предстанет «пейзаж после битвы», включая и крайне тяжёлые гуманитарные последствия конфликта как для Ирана, так и для союзников США в регионе. Но в данном аспекте едва ли Москва чем-то может помочь Дональду Трампу.

https://t.me/awatum/3435

Актуарная  (https://ru.wikipedia.org/wiki/Актуарий)война: Почему авианосцы бесполезны против страховщиков

В полночь по гринвичскому времени 5 марта 2026 года семь из двенадцати международных клубов группового страхования и возмещения убытков, которые в совокупности страхуют примерно 90% мирового океанского тоннажа, подписали идентичные уведомления об аннулировании страхового покрытия от военных рисков в Персидском заливе, Оманском заливе и территориальных водах Ирана.

Компании Gard, NorthStandard, Skuld, Steamship Mutual, American Club, Swedish Club и London P&I Club отозвали свои страховые полисы. Они сделали это не потому, что им приказало правительство. Они сделали это не потому, что командующий военно-морским флотом объявил блокаду. Они сделали это не потому, что в судоходном канале была установлена хотя бы одна мина. Они отозвали свои полисы, потому что их лондонские перестраховщики, столкнувшись с неограниченным риском убытков в активной зоне боевых действий, больше не могли выполнять требования по капиталу в размере 99,5% от стоимости риска, установленные директивой Европейского союза Solvency II. Перестраховщики сократили свои мощности. У клубов, которые действуют как взаимные страховые организации, чьи убытки ложатся непосредственно на плечи судовладельцев-членов, не было математической альтернативы.

В тот же миг семь писем сделали то, что не удалось всему иранскому флоту.

Ормузский пролив, коридор длиной 21 миля, через который ежедневно проходит 20 миллионов баррелей нефти и 20% мирового объема сжиженного природного газа, сократился со среднего показателя в 138 ежедневных проходов судов до менее чем восьми. К 7 марта танкерный трафик упал до нуля. Триста нефтяных танкеров простаивали на якоре в Оманском заливе. Около тысячи коммерческих судов общей стоимостью 25 миллиардов долларов оказались заблокированы в Персидском заливе без возможности разгрузки. Ставки фрахта сверхбольших танкеров для перевозки сырой нефти на Балтийской бирже достигли исторического максимума в 481 170 долларов в день. Нефть марки Brent, которая до начала операции «Эпическая ярость» 28 февраля торговалась около 67 долларов за баррель, 8 марта впервые с июля 2022 года преодолела отметку в 100 долларов и остановилась на уровне 118 долларов, что стало самым большим недельным ростом цен на нефтяные фьючерсы с момента начала ведения статистики в 1983 году.

В настоящее время каждый аналитический отдел, каждая модель геополитических рисков и каждая группа по энергетической стратегии во всех крупных институтах мира моделируют это закрытие как проблему конфликтного региона, решаемую военной силой. Соединенные Штаты располагают тремя авианосными ударными группами на театре военных действий. Они добились тактического превосходства в воздухе над иранским воздушным пространством. Они уничтожили 80% интегрированной системы противовоздушной обороны Ирана, потопили 43 военных корабля и сократили количество пусков иранских ракет на 86% по сравнению с пиком в первый день. По всем традиционным показателям военного превосходства кампания успешна.
Тем не менее, коммерческий потенциал пролива по-прежнему парализован.

ВМС США не сопровождали ни одного коммерческого танкера через Ормузский пролив. Объявленный 6 марта Фонд экстренного перестрахования Корпорации развития финансов на сумму 20 миллиардов долларов не привел к подтверждению ни одного крупномасштабного транзита сверхбольших танкеров (VLCC). А рынок, основанный на консенсусе о разрешении военных проблем в течение двух-четырех недель, не в полной мере оценивает продолжительность этого закрытия как минимум в три раза.

Это не просто геополитический риск. Это первая реальная демонстрация актуарной войны: парадигмы, в которой частные перестраховочные компании, работающие в условиях ограничений на регулятивный капитал, фактически осуществляют суверенитет над важнейшим морским узким местом планеты более устойчиво, чем военно-морские силы, ракеты или указы президента. Механизм закрытия является финансовым, а не военно-морским. Для его отмены требуется не военная победа, а последовательная многосторонняя реконструкция коммерческого рынка рисков, который уже был структурно подорван 26 месяцами потерь хуситов еще до того, как на Тегеран упала первая бомба. И этот механизм теперь взаимодействует с четырьмя другими каналами, каждый из которых сам по себе является серьезным, создавая возникающую динамику, которую не может синтезировать ни одна изолированная институциональная структура.

Далее рассматривается механизм, сроки, уязвимость позиционирования, цепочка доказательств и реализуемая торговая операция. В этом анализе: почему каскад перестрахования невозможно обратить вспять политической волей в любой срок, короче шести месяцев. Почему ядерная фетва, сдерживавшая Иран в течение двух десятилетий, умерла вместе со своим автором 28 февраля и не может быть восстановлена его сыном. Почему 31 автономное провинциальное командование КСИР, заменившее централизованную власть после ударов по Ирану, создают проблему контрагента, которую страховщики не могут оценить, а дипломаты не могут обсудить. Почему арифметика перехвата устанавливает жесткий срок действия, который промышленная база не может продлить. И почему именно в схеме взаимодействия между этими каналами сосредоточена значимая альфа-доходность, потому что это единственное, что аналитики Goldman Sachs 500, руководители Bridgewater и исследовательская группа Citadel из тысячи человек не могут получить из своих разрозненных моделей.

Призрак Solvency II: Почему бумажный тигр из Лондона закрыл Ормузский пролив надежнее мин

Стандартная модель закрытия узкого места начинается с военно-морской блокады. Военно-морской флот обороняющейся стороны отвечает тральщиками, конвоями сопровождения и авиаударами по стартовым площадкам. Узкое место вновь открывается, когда военная угроза подавлена. Эта модель использовалась во время танкерной войны 1987-1988 годов, когда в рамках операции «Earnest Will» 30 военных кораблей в течение 14 месяцев сопровождали танкеры, перешедшие под кувейтский флаг, через Персидский залив. Она также применялась во время атак на танкеры в Фуджейре в 2019 году, когда страховые премии выросли в десять раз, но страховое покрытие оставалось доступным. Именно эту модель сегодня применяют все энергетические отделы, все аналитики по вопросам обороны и все геополитические консалтинговые компании в связи с кризисом в Ормузском проливе 2026 года.

Данная модель устарела.

Эта концепция устарела, потому что рассматривает морское страхование как экзогенную переменную, пассивное фоновое условие, которое подстраивается под политическую  реальность. На самом деле, морское страхование — это ограничивающая переменная. Это механизм, который превращает военный риск в коммерческое завершение. И этот механизм работает в условиях структурных, регуляторных и институциональных ограничений, а не военных.

Глобальная морская торговля не держится на военно-морской защите. Она основана на многоуровневой системе частных финансовых гарантий. В основании находятся клубы страхования ответственности и возмещения убытков — объединения судовладельцев, которые объединяют риски ответственности перед третьими лицами между своими членами. Над ними расположены договорные перестраховщики, преимущественно лондонские синдикаты, которые принимают на себя риски катастрофического накопления. Над ними находится рынок ретроцессии и страховые ценные бумаги, представляющие собой капитальный пул в размере 41 миллиарда долларов, обеспечивающий максимальную защиту. Эта система обладает критической структурной уязвимостью: рынок ретроцессии и страховых ценных бумаг систематически исключает военные риски. Таким образом, рынок военных рисков функционирует в условиях жесткого потолка капитала в размере приблизительно 1 миллиарда долларов годовых премий и небольшого числа договорных перестраховщиков, совокупная мощность которых не может покрыть один крупный случай полной утраты имущества.

Когда 28 февраля началась операция «Эпическая ярость», а 2 марта Корпус стражей исламской революции объявил о закрытии пролива для судов из США, Израиля и их западных союзников, лондонские перестраховочные компании не стали созывать комитеты. Их модели оценки рисков Solvency II немедленно обозначили Персидский залив как зону накопления убытков, не подлежащую страхованию. Проблема заключалась не только в повышенной вероятности убытков. Проблема состояла в том, что последствия были неограниченными. Полная потеря одного танкера VLCC могла легко превысить 150 миллионов долларов за корпус, 100 миллионов долларов за груз и практически бесконечную ответственность за загрязнение окружающей среды. При страховом пуле в 1 миллиард долларов в год, один крупный страховой случай поглотил бы весь доход мирового рынка страхования военных рисков.

Перестраховщики разослали уведомления об аннулировании договоров клубам P&I 1-2 марта. Клубы, не в состоянии покрыть неограниченный риск без поддержки перестраховщиков, разослали соответствующие уведомления об аннулировании за 72 часа до полуночи 5 марта. В циркуляре NorthStandard было четко указано: клуб «получил уведомление об аннулировании от перестраховщиков в отношении определенных военных рисков» и, следовательно, исключает покрытие в соответствии с пунктом о военных рисках для Персидского залива и прилегающих вод. Одновременно 3 марта Объединенный военный комитет выпустил документ JWLA-033, расширив перечень районов, включив в него Бахрейн, Джибути, Кувейт, Оман и Катар, что повлекло за собой обязательные надбавки за военные риски по всему региону.

Отмена договоров касалась не подлежащих объединению, фиксированных премий по расширению страхования ответственности судовладельцев (P&I): ответственности фрахтователей, страхования экипажа и оффшорных расширений. Взаимная защита P&I и соглашение об объединении договоров Международной группы формально сохранились. Страхование корпуса и оборудования от военных рисков теоретически оставалось доступным через лондонский рынок. Но «доступность» по цене меняет все. Премии за военные риски для семидневного транзита танкера VLCC резко выросли с докризисного диапазона от 0,05% до 0,25% от стоимости корпуса до 1,0%–3,0%. Для современного танкера VLCC стоимостью 100 миллионов долларов это означает от 1 до 3 миллионов долларов дополнительных, невозмещаемых затрат за один транзит. Когда премия превышает маржу рейса, страховое покрытие становится коммерчески недоступным независимо от его теоретического существования.

Это инверсия стоимости проверки, действующая в планетарном масштабе. Сама попытка оценить риск приводит к оттоку капитала именно в тот момент, когда требуется страховое покрытие. Каждый дополнительный день закрытия вносит новые данные в модели страховщиков, повышая актуарную стоимость возобновления работы и продлевая закрытие в рефлексивном, самоподдерживающемся цикле. Барьер для закрытия был преодолен за несколько часов. Барьер для возобновления работы, измеряемый временем, необходимым для поддержания безопасных условий, актуарной перекалибровки и пополнения капитала перестрахования, действует в масштабе от месяцев до лет.

Структурная аналогия, проясняющая механизм, исходит не из военной истории, а из теории финансовых кризисов. Во время глобального финансового кризиса 2008 года рынок РЕПО замер не потому, что базовое обеспечение внезапно обесценилось, а потому, что стоимость проверки качества этого обеспечения превысила любую возможную сумму дисконта. Результатом стало сокращение финансирования, которое продолжалось еще долго после того, как базовые активы начали восстанавливаться, поскольку сама инфраструктура проверки была повреждена. В кризисе в Ормузском проливе «обеспечением» является безопасность транзита. «Стоимостью проверки» является премия за военный риск. «Дискомонт» — это максимальная премия, которую может покрыть экономика рейса. Когда стоимость проверки превышает дисконт, рынок останавливается независимо от фактической вероятности убытков.

Парадокс контрагента: почему успех в деле убийства лидеров привел к стратегическому параличу.

Механизм страхования усиливается вторым каналом, который рынок вообще не может оценить: атомизация контрагента, который должен гарантировать безопасный проход.

Морское страхование оценивает не просто риск. Оно оценивает управление. Когда организация, способная достоверно гарантировать отсутствие нападения, является неоднозначной или внутренне раздробленной, страховщики сталкиваются с качественно иным риском, поскольку гарантии не могут быть подтверждены или исполнены.

Удары по обезглавливанию управления 28 февраля имели военный  успех, но породили стратегический парадокс. Когда Али Хаменеи был убит в первом залпе операции «Эпическая ярость», Корпус стражей исламской революции (КСИР) немедленно активировал свою заранее спланированную доктрину децентрализованной мозаичной обороны — структуру, разработанную за два десятилетия бывшим командующим Мохаммедом Али Джафари именно для выживания в подобных условиях. Доктрина разделила КСИР на 31 автономное провинциальное командование, по одному на каждую из 30 провинций Ирана плюс Тегеран, каждое с независимым правом на ведение огня, местной инфраструктурой командования и управления, интеграцией с военизированными элементами «Басидж» и заранее делегированными полномочиями на запуск ракет, беспилотников или проведение морских рейдов без необходимости получения разрешения от столицы. Командирам провинций не требуется связь с Тегераном в режиме реального времени. Они выполняют заранее запрограммированные протоколы ответных действий, разработанные для функционирования в отсутствие центрального руководства. Министр иностранных дел Арагчи заявил, что доктрина «позволяет нам решать, когда и как закончится война».

Для обеспечения безопасного прохода с «Ираном» теперь требуется одновременное согласие нескольких контрагентов, чьи интересы различаются в зависимости от порта и доходов. Страховые рынки требуют единого суверенного гаранта. «Мозаика» предоставляет противоположное. Децентрализованных блокчейн атаманов - это нет ни в одной математической модели !

В настоящее время Китай пытается обеспечить двусторонний безопасный проход для своих судов, используя тот факт, что он закупает около 90% иранского нефтяного экспорта. По меньшей мере два судна успешно прошли транзит, передав сообщение «ВЛАДЕЛЕЦ — КИТАЙ» на своих транспондерах автоматической идентификационной системы (ИИС). Однако высокопоставленный руководитель судоходной компании, которого цитирует Lloyd's List, описал структурный тупик:

«Правительство Ирана и Корпус стражей исламской революции (КСИР) действуют в рамках двух отдельных командных структур, и остается неясным, имеет ли китайское правительство прямой доступ к последней»

Даже внутри КСИР доктрина «Мозаики» означает, что гарантия безопасного прохода, согласованная с центральным командованием, не может надежно связать 31 децентрализованного провинциального командира, контролирующего береговую линию, пусковые установки беспилотников и противокорабельные ракетные батареи. COSCO, крупнейший китайский судоходный конгломерат, приостановил все бронирования в Персидском заливе 4 марта. Lloyd's List оценил транзит Iron Maiden как «единичный случай» без «официального разрешения Пекина или иранских властей». Предполагают, чти это было тестированием нового механизма

Эта кампания уничтожила главу иранского государства. Тем самым она разрушила единственный аппарат, способный обеспечить централизованную гарантию безопасного прохода. Чем полнее демонтировано централизованное государство, тем сложнее становится восстановить торговый коридор. Это парадокс контрагента, который не охватывает ни одна из существующих геополитических моделей.

Временная ловушка: арифметика перехватчика и задержка перестрахования

На рынках опционов и фьючерсов в настоящее время существует консенсус относительно сроков существенной коммерческой нормализации в Ормузском проливе — от двух до четырех недель.

Эта ситуация напоминает мне старый анекдот о том, как экономист падает с небоскреба и на уровне десятого этажа говорит: «Ну, пока всё идет неплохо».

Структура бэквордации Brent подразумевает, что рынок ожидает значительного возврата цены к третьему кварталу. Этот консенсус основан на трех предположениях: что военная мощь США сможет достичь своих целей в заявленные Трампом четыре-пять недель, что механизм обеспечения соблюдения условий соглашения и военно-морское сопровождение смогут заставить соблюдать условия соглашения, и что Двенадцатидневная война в июне 2025 года послужит подходящим ориентиром для определения продолжительности конфликта.

При анализе механизмов каждое из этих предположений оказывается несостоятельным.

Первая попытка проваливается, потому что цели кампании расширяются, а не сужаются. 8 марта Израиль впервые нанес удар по гражданской нефтяной инфраструктуре, нацелившись на хранилища в Тегеране и Карадже. В тот же день Axios сообщил, что администрация активно рассматривает возможность развертывания спецназа для физического захвата иранских запасов обогащенного урана, при этом госсекретарь Рубио заявил Конгрессу, что «людям придется пойти и забрать его». МАГАТЭ подтвердило наличие примерно 441 килограмма урана, обогащенного до 60%, чего достаточно примерно для 11 единиц оружия, если его дополнительно обогатить, хранящихся в подземных сооружениях, которые пережили удары бомб GBU-57 в июне 2025 года и до которых нынешняя кампания не может добраться с помощью авиационных боеприпасов. Переход от воздушной кампании к потенциальным наземным операциям представляет собой качественную эскалацию, которая увеличивает продолжительность конфликта с недель до месяцев по любым меркам истории.

Второй вариант не работает, потому что объект DFC и военно-морское сопровождение направлены на решение неверной проблемы. Обязывающим фактором для возобновления работы Ормузского пролива последовательный многосторонний процесс рекапитализации перестрахования, актуарной переоценки и индивидуального перестрахования каждого судна. Даже если бы все иранские цели были уничтожены завтра, а соглашение о прекращении огня было подписано к закату, перестраховщикам пришлось бы перестраивать модели рисков с учетом новых данных о конфликте, каждое судно потребовало бы индивидуального перестрахования для каждого рейса, а ценообразование должно было бы быть согласовано по всей цепочке от ретроцессии через договорный рынок до клубов P&I и судовладельцев. Это последовательный институциональный процесс, который нельзя ускорить политической волей, указом президента или военно-морским присутствием.

Третий вариант не подходит, поскольку отсылочный класс июня 2025 года неприменим. Тот конфликт включал ограниченные израильские удары без участия США, без закрытия Ормузского пролива, без обезглавливания руководства, без активации многофронтовых прокси-сил и без ухода с рынка страхования. Подходящим отсылочным классом является конфликт хуситов в Красном море в 2023-2025 годах, когда перенаправление маршрутов по страховым компаниям продолжалось 26 месяцев, несмотря на непрерывные военные операции, и страховые взносы так и не вернулись к базовому уровню.

Расчеты по перехватчикам усиливают временные ограничения со стороны военных. Соединенные Штаты вошли в 2026 год, имея на вооружении около 534 перехватчиков THAAD и 414 ракет SM-3. Двенадцатидневная война в июне 2025 года за две недели истощила примерно 150 перехватчиков THAAD, что составляет приблизительно 25-30% мирового запаса. Операция «Эпическая ярость» за первые девять дней истощила еще около 40 перехватчиков THAAD, 90 Patriot и более 180 палубных перехватчиков. Текущее производство THAAD составляет приблизительно восемь ракет в месяц. Рамочное соглашение с Lockheed Martin от января 2026 года о четырехкратном увеличении производства до 400 ракет в год требует семи лет для достижения полной мощности; новые ракеты поступят в больших объемах не раньше 2028 года. Иран вступил в конфликт, имея на вооружении около 2500 баллистических ракет и производственную мощность от 50 до 300 ракет в месяц. Госсекретарь Рубио публично признал структурное несоответствие: Иран производит «более 100 таких ракет в месяц» по сравнению с «шестью или семью перехватчиками», которые могут построить США. Асимметрия в стоимости усугубляет проблему: производство беспилотника Shahed-136 стоит от 20 000 до 50 000 долларов; перехватчик PAC-3 для его нейтрализации стоит 4 миллиона долларов; перехватчик THAAD стоит 12,7 миллиона долларов. Успешные удары Ирана по радару AN/TPY-2 на авиабазе Муваффак-Салти в Иордании и радиолокационным позициям в ОАЭ и Катаре еще больше снижают эффективность обороны, требуя больше перехватчиков на каждый бой.

США буквально банкротят свой арсенал, пытаясь сбивать дешевый металлолом дорогими ювелирными изделиями. Когда склады опустеют до критического уровня (а Stimson Center дает на это 4–5 недель), США придется выбирать: защищать Израиль, Тайвань или танкеры в Заливе.

Кампания должна достичь своих целей до того, как запасы перехватчиков достигнут минимального уровня готовности, однако эти цели теперь включают в себя спорные наземные операции, требующие наличия функционирующего контрагента для разрешения конфликта. Трамп требует безоговорочной капитуляции. Министр иностранных дел Ирана Арагчи заявил NBC 8 марта: «Мы не просим о прекращении огня. Пока мы не добьемся окончательного прекращения войны, я думаю, нам нужно продолжать воевать». Али Лариджани заявил, что Иран «не будет вести переговоры с Соединенными Штатами». Сенат отклонил резолюцию о военных полномочиях 47 голосами против 53 4 марта. Палата представителей отклонила ее версию 212 голосами против 219. Сообщается, что Пентагон готовит дополнительный запрос на 50 миллиардов долларов.

Временной арбитраж является явным и не учитывается при ценообразовании. Рынок предполагает временные рамки урегулирования в несколько недель. Анализ механизмов, откалиброванный с учетом циклов рекапитализации перестрахования, фрагментации контрагентов и ограничений производства перехватчиков, прогнозирует, что для восстановления коммерческой уверенности в Стране пролива потребуется как минимум шесть месяцев, а скорее всего, от 12 до 18 месяцев. А может ещё – Жириновский не успел сказать нам.

Риск позиционирования: кто виноват и как разворот ситуации приводит к их гибели

Институциональная стратегия, предшествовавшая операции «Эпическая ярость», представляла собой классическую концентрацию рисков, основанную на трех укоренившихся убеждениях: что Ормузский пролив никогда не закроется, поскольку взаимный экономический ущерб слишком велик для любого рационального участника; что военная мощь США может быстро устранить любые сбои; и что глобальные возможности по обходу энергетических потоков и стратегические резервы смогут поглотить временный перерыв. Каждое из этих убеждений было опровергнуто на практике в первые девять дней войны.

Первое убеждение рухнуло 2 марта, когда Корпус стражей исламской революции объявил о закрытии пролива не посредством военной блокады, а путем показательных ударов по коммерческим судам с последующим каскадом страховых выплат. Предположение о том, что рациональные собственные интересы предотвратят закрытие, игнорировало критическую асимметрию: централизованный процесс принятия решений в Иране, который мог бы учитывать издержки, был устранен в ходе первых ударов. 31 автономное провинциальное командование, действующее в рамках доктрины «Мозаика», выполняет заранее делегированные протоколы, а не анализ затрат и выгод.

Второе убеждение умирает в реальном времени. Три авианосные ударные группы не могут сопроводить достаточное количество танкеров, чтобы восстановить поток в 20 миллионов баррелей в сутки, и ВМС прямо заявили, что «сосредотачиваются на других вещах», помимо сопровождения коммерческих судов. Программа DFC покрывает менее 6% предполагаемого дефицита.

Третий вариант прогноза рухнул 8 марта, когда цена на нефть превысила 100 долларов, несмотря на наличие обходных трубопроводов. Суммарная максимальная допустимая пропускная способность обходных трубопроводов East-West Petroline и Abu Dhabi ADCOP оценивается в 3,5–5,5 млн баррелей в сутки. При базовом суточном потоке в 20 млн баррелей через пролив это создает неразрешимый дефицит в 14,5–16,5 млн баррелей, которые остаются запертыми в Персидском заливе каждый день, пока пролив остается закрытым. Ирак, экспортирующий более 3,3 млн баррелей в сутки исключительно через южные порты без жизнеспособных обходных путей, уже сократил добычу примерно на 60%, согласно данным Bloomberg, а крупнейшее месторождение Румайла полностью остановлено. Региональные наземные хранилища приближаются к истощению в течение 20 дней, после чего вынужденные остановки добычи становятся физически необходимыми независимо от ценовых стимулов.

Уязвимость позиционирования сосредоточена в идентифицируемых группах. Систематические стратегии, включая консультантов по торговле сырьевыми товарами и распределителей рисков, вошли в кризис с исторически низкими предположениями о волатильности энергетического сектора и вынуждены прибегать к сокращению заемных средств, вызванному волатильностью, что усиливает ценовые колебания, которые их модели не смогли предвидеть. Индекс волатильности VIX вырос на 49% до 29,49 за первую неделю. Индекс KOSPI зафиксировал самое большое однодневное падение в истории на -12,1%, что привело к срабатыванию ограничителей колебаний, поскольку рынок осознал, что южнокорейский нефтеперерабатывающий и нефтехимический секторы столкнутся с полным обвалом маржи, когда физический баррель будет недоступен по любой цене. Цены на европейский газ TTF выросли на 64% после того, как заявление QatarEnergy о форс-мажоре после иранских ударов по Рас-Лаффану и Месаиду сократило примерно 20% мирового предложения СПГ. Goldman Sachs предупредил о риске падения цен на газ до уровня 2022 года, если перебои сохранятся. Пакистану прогнозируются ежемесячные убытки от конфликта в размере 3 миллиардов долларов. МВФ опубликовал заявление о мониторинге ситуации 3 марта, но пока не объявил о выделении экстренного финансирования.

Наиболее уязвимым положением на мировых рынках является любая модель распределения ресурсов, которая рассматривает сбой в Ормузском проливе как временный шок предложения, аналогичный предыдущим геополитическим событиям. Этот сбой переходит от временной задержки в логистике к реальному сокращению предложения в нефтедобывающем секторе. Это не возвращение к среднему значению. Это структурное удаление баррелей с глобальной кривой предложения, которое будет продолжаться до тех пор, пока не откроется пролив, не будет расширена пропускная способность обходного канала (многолетний инфраструктурный проект) или пока спрос не будет уничтожен в результате рецессии. Процесс переоценки еще должен продолжиться.

Цепочка доказательств и то, чего мы не знаем.

Наши предположения  опираются  на три независимо проверяемых столпа, каждый из которых основан на первоисточниках.

Первый столп — это задокументированные случаи расторжения страховых договоров. В циркуляре NorthStandard № 1 2026/27 от 1 марта прямо указано, что клуб получил уведомление о расторжении договора от перестраховщиков и исключает покрытие в соответствии с пунктом о военных рисках для Персидского/Аравийского залива и иранских вод. Идентичные уведомления от Gard, Skuld, London P&I Club и American Club опубликованы и поддаются проверке. В циркуляре Объединенного военного комитета JWLA-033 от 3 марта список районов был расширен за счет точных координат.

Второй важный фактор — это зафиксированное резкое падение объёмов перевозок, подтвержденное независимыми платформами морской разведки, использующими данные AIS, полученные со спутников. Kpler, Vortexa и MarineTraffic подтверждают снижение объёмов перевозок с базового уровня до однозначных чисел. Агентство Reuters, используя данные Vortexa, подтвердило, что количество транзитов танкеров с сырой нефтью сократилось до четырёх 1 марта по сравнению со средним довоенным показателем в 24 в день. Bloomberg сообщило, что по состоянию на 7 марта было зафиксировано всего 48 транзитов судов с 1 марта.

Третий столп – это подтвержденные параметры программы DFC и ее структурное несоответствие. Финансирование в размере 20 миллиардов долларов задокументировано в собственном заявлении DFC. Разрыв в 352 миллиарда долларов опубликован JPMorgan. Подтверждается публичная критика со стороны министра Бессента. Отсутствие подтвержденных крупномасштабных транзитов танкеров VLCC в рамках программы подтверждается многочисленными источниками информации о судоходстве.

Историческая калибровка служит основой для оценки продолжительности. Прецедент в Красном море демонстрирует, что страховые взносы, увеличенные в двадцать раз в результате нападений хуситов, так и не вернулись к исходному уровню за 26 месяцев. Прецедент в Фуджейре в 2019 году показывает 12-месячный цикл нормализации после события гораздо меньшей интенсивности.

Три неопределенности влекут за собой измеримые издержки хранения и должны быть заявлены.

Наибольший вопрос касается точного местоположения и доступности иранских запасов обогащенного урана. Сообщение Axios о том, что администрация рассматривает возможность проведения операций спецназа по захвату примерно 450 килограммов, предполагает, что американская разведка считает, что материал сохранился и может быть доступен с поверхности, но подробности операции остаются засекреченными. Если материал был рассредоточен по скрытым местам, сроки прорыва увеличатся, а наземный вариант станет значительно сложнее. Эта неопределенность напрямую влияет на продолжительность конфликта и вероятность серьезной эскалации.

Второй фактор — это поведенческая гибкость 31 автономного провинциального командования Корпуса стражей исламской революции в условиях постоянного экономического давления. Если провинциальные командиры начнут заключать с отдельными грузоотправителями временные соглашения о безопасном проходе в обмен на доход, может возникнуть фрагментарное и непредсказуемое частичное возобновление работы. Степень этого процесса не поддается оценке на основе открытых источников.

Третий вопрос заключается в том, сохранится ли сдержанность хуситов. Несмотря на инструкции Корпуса стражей исламской революции атаковать и многочисленные заявления о солидарности, хуситы не совершили ни одного подтвержденного удара с начала войны. Их вторжение перекроет Баб-эль-Мандебский пролив в дополнение к Ормузу, исключив возможность объезда мыса Доброй Надежды и превратив серьезные проблемы в катастрофические.

Эти неопределенности расширяют диапазоны погрешностей продолжительности на несколько месяцев, но не меняют направленность инвестиционного тезиса.

Торговля: Использование несоответствия продолжительности

Основное выражение — долгосрочная волатильность нефти марки Brent, структурированная в виде календарных спредов или стрэддлов на опционы сроком от одного до трех месяцев, размером от 1,5% до 2,5% от портфельного рискового капитала. Текущая поверхность волатильности рассматривает закрытие Ормузского пролива как временный геополитический шок. Анализ механизма показывает, что это структурное коммерческое закрытие с наиболее вероятной продолжительностью от 12 до 18 месяцев. Цель — рост волатильности на 25–40%, поскольку рынок будет осмысливать сохранение актуарной блокады и неспособность суверенных гарантий ускорить возобновление движения. Хеджирование представляет собой короткую позицию по внеденежным пут-опционам на чувствительные к дюрации энергетические кредиты или акции танкерных компаний в соотношении 0,5 к 1, обеспечивая защиту от сценария, при котором быстрое, неожиданное прекращение огня сократит сроки.

Триггер для агрессивного расширения: данные MarineTraffic, показывающие более 30 коммерческих транзитов через пролив некитайских судов без соответствующих уведомлений о восстановлении страхования ответственности судовладельцев (P&I). Критерий для жесткого выхода: устойчивое восстановление транзита выше 60% от довоенного базового уровня в сочетании с официальными уведомлениями о восстановлении страхования от перестраховщиков в течение 21 дня или подтвержденное централизованное соглашение о безопасном проходе для судов Корпуса стражей исламской революции (КСИР), одобренное лондонским страховым рынком. Вход немедленный. Основным катализатором является любая полная потеря танкера VLCC в Персидском заливе, что подтвердит неограниченный риск, который перестраховщики закладывают в свои тарифы, и вызовет вторичную волну расторжения договоров. Мониторинг проводится ежедневно на основе данных AIS MarineTraffic, отчетов о премиях Lloyd's List, циркуляров P&I-клубов и оперативных заявлений CENTCOM.

Вторичный вариант — поэтапный вход на рынок золота, структурированный как физическое размещение или опционы колл GLD, инициируемый при первом подтвержденном сигнале расширения соотношения золота и нефти или после смягчения денежно-кредитной политики в заявлении FOMC от 17-18 марта. Цена золота в 5100 долларов отражает спрос на него как на защитный актив. Цена золота в 6000 долларов и выше отражает структурное переоценивание затрат на проверку, когда институциональные обещания не выполняются одновременно в разных областях: обещания страхования покрыть транзитные риски, дипломатические обещания вести переговоры о прекращении огня, обещания мониторинга для отслеживания ядерных материалов и финансовые обещания для защиты суверенных рисков. Каждая из этих структур обещаний не сработала в первые девять дней войны. Размер: от 1% до 2% рискового капитала. Хеджирование: короткая позиция по доллару. Аварийный механизм: устойчивое восстановление трафика в районе Ормузского пролива выше 50 танкеров в день в сочетании с восстановлением страхования ответственности судовладельцев в течение 14 дней.

Третичная форма финансирования – это выделение средств на оборонно-промышленную базу, ориентированное на основных подрядчиков, занимающихся производством боеприпасов. Математическая предсказуемость истощения запасов перехватчиков гарантирует многолетний суперцикл закупок. Акции Lockheed Martin уже достигли исторического максимума в 676,70 долларов. Семилетний срок для замены запасов THAAD и Patriot обеспечивает предсказуемость доходов до конца десятилетия. Ожидаемое дополнительное финансирование в размере 50 миллиардов долларов станет крупнейшим чрезвычайным оборонным ассигнованием со времен событий после 11 сентября.
Все позиции оцениваются таким образом, чтобы иметь значение, если они верны, и сохраняться, если они неверны.

Актуарный суверенитет и новая основа власти

Конфликт с Ираном в 2026 году запомнится не столько военной кампанией, в результате которой за 48 часов было достигнуто превосходство в воздухе, ни убийством верховного лидера, чья ядерная фетва умерла вместе с ним, ни даже резким скачком цен на нефть, впервые за четыре года превысившим 100 долларов за баррель. Он запомнится как момент, когда мир обнаружил, что важнейшее узкое место глобальной энергетической системы управляется не военно-морскими силами, а актуариями.

Ограничением потока в 20 миллионов баррелей нефти в день является готовность нескольких лондонских перестраховочных синдикатов выделять капитал на покрытие неограниченных рисков в рамках нормативно-правовой базы, разработанной для мирного времени. Перестраховочные подразделения, отменившие страховое покрытие военных рисков в Персидском заливе 5 марта, обладали более эффективными средствами сдерживания в Ормузском проливе, чем весь иранский флот. В отличие от кинетического сдерживания, которое может быть преодолено превосходящей военной силой, актуарное сдерживание действует в институциональных временных масштабах, которые не могут быть сокращены ни указом президента, ни чрезвычайной программой, ни развертыванием военно-морских сил.

Это теория регуляторных узких мест: в любой финансовой системе узел, где частный капитал для проверки наименее велик по отношению к риску, который он должен поглотить, становится фактическим узким местом, независимо от физического географического положения или военного баланса. Эта модель применима к Ормузскому проливу сегодня. Она будет применима к Тайваньскому проливу, подводным кабелям, судоходным маршрутам для перевозки редкоземельных элементов и размещению облачной инфраструктуры завтра. Механизм переносится, потому что инварианты носят структурный характер: концентрированная частная инфраструктура для проверки, неограниченная подверженность экстремальным рискам, ограничения регуляторного капитала и отсутствие суверенных гарантий.

Взаимодействие пяти механизмов — каскада страхования, фрагментации контрагента, истощения перехватчиков, ядерной неопределенности и прецедента целенаправленного опреснения — создало метастабильную систему, сбалансированную на множестве независимых триггеров.

Кампания должна завершиться до того, как закончатся перехватчики, но она не может завершиться без контрагента, которого кампания одновременно уничтожает. Пролив должен открыться до того, как истощение хранилищ приведет к остановке производства, но он не может открыться без гарантий управления, которые предотвращает доктрина «Мозаика». Ядерный материал должен быть обеспечен до того, как прорыв станет необратимым, однако обсуждаемый сейчас наземный вариант представляет собой наиболее значимый порог эскалации с начала кампании.

На что следует обратить внимание.

Ежедневный подсчет транзитных рейсов MarineTraffic является наиболее часто используемым индикатором устойчивости механизма страхования. Циркуляры P&I-клубов — это документальное подтверждение того, началось ли восстановление перестрахования. Заявления МАГАТЭ — это индикатор проверки ядерного канала. Заявления провинциальных КСИР, противоречащие центральному командованию, — это индикатор фрагментации управления. А заявление FOMC от 17-18 марта — это макроэкономический индикатор того, сможет ли Федеральная резервная система справиться с неразрешимой триадой: инфляцией, вызванной нефтью, неопределенностью, угрожающей росту, и проблемами финансовой стабильности, не впав в тот же паралич, который поглотил институт во время нефтяного эмбарго 1973 года.

И последнее замечание.

Фетва, сдерживавшая ядерные амбиции Ирана в течение двух десятилетий, была личным постановлением ныне живущего священнослужителя. В шиитской юриспруденции двенадцати имамов такие постановления не переживают смерть ученого, который их издал. Моджтаба Хаменеи, 56-летний сын, назначенный Верховным лидером 8 марта в рамках первой наследственной преемственности после революции, свергнувшей монархию Пахлави, занимает средний церковный ранг ходжатолеслама. Ему не хватает теологического авторитета, чтобы вновь ввести запрет, даже если бы он этого хотел, чего, как показывают исследования, он не желает. Делящийся материал сохранился. МАГАТЭ слепо. Институты, которые оценивают ядерный риск как маловероятное событие в своих моделях распределения ресурсов, еще не перешли к миру, где единственным ограничением между 441 килограммом урана, близкого к оружейному, и Ираном, обладающим ядерным оружием, является логистическая проблема эксплуатации центрифуг внутри поврежденных туннелей.

При обновлении ценообразование не будет постепенным.

Рынок не оценивает войну. Он не оценивает закрытие узких мест. Он не оценивает ядерный кризис. Он оценивает устаревшую модель, в которой эти события носят временный, разрешимый характер и приводят к возвращению к среднему значению. Анализ механизмов показывает, что они носят структурный, самоподдерживающийся и приводящий к смене режима характер. Разрыв между тем, во что верит рынок, и тем, что показывают данные, — это альфа.

Израиль нельзя уничтожить одной бомбой. Для его почти полного уничтожения потребуется примерно 20 боеголовок по 750 килотонн  в  двух тяжелых ракет типа "Сармат".  И то при этом население мелких населенных пунктов в районе Негев останется относительно невредимым , ежели быстро эвакуируется после ударов ... ...  У Ирана таких возможностей нет и еще долго не будет. Но полтора-два десятка больших боезарядов Иран создать и доставить "грузополучателю" сможет. Либо тяжелыми баллистическими ракетами, либо истребителями и бомбардировщиками - камикадзе. Подходящие для этой цели и в большом количестве восстановленные F-4  "Фантом"  и F-4 собственного производства у Ирана имеются.

А для того, чтобы сделать территорию Израиля непригодной для жизни на долгие годы и разогнать местное население, несколько потрепанным, но относительно живым  по другим государствам,  нескольких специальных бомб может и хватить.