https://edinstvo-news.ru/exclusive/5986 … vskij.html
Карта спора: о чём говорят российские военные эксперты — и где здесь Балуевский
В апреле 2026 года бывший начальник Генерального штаба Юрий Балуевский выступил в Общественной палате и спросил: «Когда мы начнём воевать по-настоящему?» Он же намекнул, что одним из инструментов давления может стать тактическое ядерное оружие. Реплика разошлась по новостным лентам и соцсетям так широко, что у многих сложилось впечатление: вот с этого вопроса и начинается серьёзный разговор о том, как Россия будет вести войну дальше.
Это впечатление обманчиво. Разговор шёл уже целый год: в военных журналах, на коллегии Минобороны в декабре 2025-го, в выступлениях международников, в академических изданиях. Балуевский не открыл этот разговор, а вошёл в него и сказал то, что до него уже сказали другие, только сделал это с трибуны и в коротких, броских словах.
Эта статья — попытка показать карту разговора, в который Балуевский вошёл. На карте четыре группы экспертов, у каждой свой язык и свой ответ на вопрос «чего нам сегодня не хватает, чтобы воевать так, как нужно». А в конце станет понятно, в какую из четырёх ниш попадает реплика Балуевского и почему она прозвучала именно так.
С чего всё началось: декабрьская коллегия Минобороны
17 декабря 2025 года прошла расширенная коллегия Министерства обороны. Министр Андрей Белоусов заявил: НАТО готовится к военному столкновению с Россией на рубеже 2030-х годов. В подтверждение он привёл несколько вещей: рост военного бюджета альянса, концепцию «военного шенгена» (это когда войска НАТО смогут быстро перебрасываться через границы внутри Европы без бюрократических задержек), обновление ядерных боеприпасов, подготовку к развёртыванию ракет средней дальности.
Параллельно Белоусов отчитался: за 2025 год освобождено больше 300 населённых пунктов и шесть тысяч квадратных километров; в армию пришли 410 тысяч контрактников; с августа 2025-го у России двукратное превосходство над украинскими силами по тактическим беспилотникам. Сформирован новый род войск, войска беспилотных систем, в основе которых отряды «Рубикон».
И главное: к 2027 году должна быть утверждена новая Государственная программа вооружения (ГПВ) на десять лет вперёд, до 2036 года. Приоритеты в ней: ядерные силы, космос, ПВО, средства управления, радиоэлектронная борьба, беспилотники и оружие на новых физических принципах.
В. В. Путин в заключительном слове сказал, что Россия готова к переговорам с американской администрацией, но к диалогу с Европой относится скептически.
Это и есть рамка, заданная сверху: война надолго; нужно нарастить технологическое превосходство; ядерные силы остаются ключом к сдерживанию; переговоры возможны, но не вместо военных целей. Внутри этой рамки и существуют четыре экспертные группы.
Группа первая: технари
Самая большая и самая «инженерная» группа — авторы журнала «Военная мысль». Их горизонт не «когда воевать по-настоящему», а «как сделать так, чтобы воевать эффективно». Они разбирают конкретные эпизоды боёв и пишут про системы управления, связь, ПВО, беспилотники, радиоэлектронную борьбу.
Главный автор номера за январь 2026 года — генерал-полковник Владимир Зарудницкий. Он напоминает: вооружённая борьба остаётся в центре противостояния государств. Это реплика тем, кто слишком увлёкся модной идеей «гибридной войны», в которой собственно военные действия растворяются в потоке экономических санкций, информационных кампаний и киберопераций.
Параллельно в журнале несколько статей о «стратегическом сдерживании». Важный сдвиг: сдерживание перестаёт быть только ядерной темой. Авторы пишут о том, как удерживать противника от эскалации обычными силами, например мощными сухопутными войсками. Это не разговор о применении ядерного оружия. Это разговор о том, как обойтись без него.
Большая часть номера посвящена технологиям и управлению: как должна работать система командования в современных условиях; как применяется ПВО Сухопутных войск; как защищать подразделения радиоэлектронной борьбы (РЭБ); какова тактика авиационных ракет большой дальности. Это разбор реального опыта войны, превращаемый в инженерные и тактические выводы.
Особняком в группе стоит А. А. Бартош, который много лет пишет о «гибридной войне» как о главной форме современного противоборства. Его позиция спорит с позицией Зарудницкого: если Зарудницкий настаивает, что центр всё же кинетика, бои, фронт, то Бартош выводит на первый план информационную, экономическую и культурную составляющие.
Общее у этой группы — отсутствие тревожного, апокалиптического тона. Для них «по-настоящему» уже идёт. Задача — осмыслить происходящее и встроить выводы в железо, ПО и уставы.
Группа вторая: международники
Это другой круг: журнал «Россия в глобальной политике», Российский совет по международным делам (РСМД), Валдайский клуб, Институт мировой экономики и международных отношений РАН (ИМЭМО). Их интересует не тактика, а смысл войны как геополитического события и место России в мире, который только формируется.
Самая шумная фигура — Сергей Караганов. Его позиция: ядерное оружие должно перестать быть «последним аргументом» и стать активным инструментом давления на Запад. Караганов даже предлагал внести в военную доктрину положение об обязательном применении ядерного оружия в случае нападения превосходящего противника. Параллельно он работает с идеей трансъевразийских коридоров, экономических и инфраструктурных артерий, на которых Россия выстраивает новый континентальный порядок, оставляя Европу в стороне.
Прямо противоположный полюс группы — Фёдор Лукьянов, главный редактор «России в глобальной политике». В статье «Игра вдолгую» (февраль 2026 г.) он формулирует: успешный исход конфликта укрепит Россию, но не как «победителя, переделавшего мир», а как «значимого и самостоятельного игрока в большой запутанной игре, где никакого общего порядка больше не будет». Это сдержанный, прагматичный взгляд: не переустройство мира, а устойчивая позиция в мире без устойчивости.
Тимофей Бордачёв из Валдайского клуба добавляет цивилизационное измерение. Он пишет, что русское понимание свободы и украинское — это не разные оттенки одного, а несовместимые вещи: одно про самостоятельность государства от внешнего давления, другое про отсутствие внутренних правил и ограничений. Поэтому, считает Бордачёв, конфликт не закроется простым территориальным компромиссом.
Андрей Кортунов из РСМД — скептик. В декабре 2025-го он сказал прямо: говорить о мире в начале 2026 года преждевременно. Москва хочет больше, чем готовы уступить Украина и Европа; разрыв слишком велик.
Особую, техническую, но политически важную позицию занимает Алексей Арбатов из ИМЭМО. Он специалист по контролю над вооружениями и предупреждает: в феврале 2026 года заканчивается действие Договора СНВ-III, режим нераспространения ядерного оружия рушится, и мир движется к ситуации, в которой новые ядерные державы появятся почти неизбежно, а вместе с ними возрастёт риск случайного применения. Арбатов — прямой оппонент Караганова: то, что один считает рычагом давления, другой называет детонатором.
Группа третья: мобилизационщики
Самая идеологически нагруженная группа. Её участников объединяет одна мысль: нынешний формат специальной военной операции (СВО) недостаточен, но недостаточен не технически и не оперативно, а по силе воли. Страна, по их мнению, воюет не в полную силу; общество не мобилизовано; элита колеблется.
Идейное ядро группы — концепция «ментальной войны», которую разрабатывают А. М. Ильницкий и С. С. Симаков. Их статья в «Военной мысли» в декабре 2025-го уже сама по себе показательна: ментальная война — это уже не маргинальная тема, а предмет обсуждения в главном военном журнале. Логика такая: военные действия лишь видимая часть войны, которая на самом деле идёт за сознание людей; победить в ней нельзя без ценностной и идеологической консолидации.
К этой линии примыкает важный документ — Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 года, утверждённая указом Президента в ноябре 2025-го. Это документ не о ракетах и танках, а о консолидации идентичности на основе «традиционных ценностей» и о противодействии экстремизму. Для мобилизационной группы это и есть недостающее звено: техническая модернизация армии без ценностной мобилизации общества бессмысленна.
Радикальное крыло группы — снова Караганов, но уже в другом регистре. Выше, в группе международников, он выступал как геополитик с ядерной доктриной. Здесь же он говорит не о ракетах, а о Европе как «исчадии бед России», и в этом регистре смыкается с мобилизационщиками. Логика общая: без перелома воли, собственной и противника, никакие технические улучшения войны не решат. Тот же автор, два разных языка, и потому он попадает сразу в две группы.
Существенно: для этой группы «мобилизация» не только военная. Это перестройка экономики, образования, культуры, идеологии. И именно поэтому она расходится с группой технарей: те видят проблему в системах управления, а эти в национальной воле, которую системами управления не создать.
Группа четвёртая: историки
Это, наверное, самая консервативная группа — авторы «Вестника Академии военных наук». Январский номер 2026 года построен вокруг конференции к 130-летию Маршала Советского Союза А. М. Василевского, стратега Великой Отечественной. В осеннем номере 2025-го центральные материалы посвящены системе ПРО США «Золотой купол» (статья В. П. Козина) и состоянию военной науки и принципам военного искусства (две статьи В. А. Махонина).
Логика группы такая: современная война не «новая», а очередной этап развития того, что в советской науке называли «военным искусством». Те же классические принципы, массирование сил, манёвр, сосредоточение огня, активность, наступательный дух, действуют и сейчас, просто на новой материальной базе. Никакой методологической революции не требуется; нужно дисциплинированно применять то, что и так известно.
Внутри этой логики у группы есть два рабочих хода. Первый — историко-биографический: разбор операций Василевского, Жукова, Рокоссовского и последующих военачальников как живой источник принципов, годных и сегодня. Второй — концептуально-сравнительный: разбор зарубежных систем (как у Козина с «Золотым куполом») через привычный аппарат советской военной науки, без перехода на чужой понятийный язык. И там и там предполагается, что отечественная традиция самодостаточна и её ресурсов хватает на современные задачи.
Махонин — единственный в этой группе, кто пробивается к критической ноте. Он признаёт, что у отечественной военной науки есть «изъяны» и что традиционный аппарат не справляется с осмыслением СВО: появилось слишком много явлений (массовое применение беспилотников, война в эфире, прозрачность поля боя), для которых старых категорий мало. Но критика остаётся внутренней, академической, без выхода в политику: Махонин предлагает обновить инструментарий, а не пересобрать рамку.
Функция этой группы — стабилизирующая. Она удерживает рамку, в которой текущая война есть продолжение, а не разрыв с прошлым. Это противовес и технарям (которым нужна новая теория управления), и мобилизационщикам (которым нужна новая воля), и международникам (которым нужна новая геополитическая картина).
Важно: все четыре позиции были сформулированы до апрельского выступления Балуевского. Никто из перечисленных авторов не отвечал ему: он сам пришёл в уже сложившийся разговор.
В чём четыре группы согласны и в чём не согласны
Если наложить все четыре позиции на одну сетку, видны три точки согласия и одна точка спора.
Соглашаются они в том, что нынешнее десятилетие - не подготовка к будущей войне, а её начало; что приоритет за беспилотными и информационными системами; и что ядерное оружие перестаёт быть «последним аргументом» и становится активным элементом стратегии. Не согласен с последним только Арбатов, но он смотрит на это со специфической позиции теории контроля над вооружениями.
А вот спор о том, чего именно не хватает в нынешнем формате СВО. Технари считают, что не хватает современных систем управления и техники, и закладывают это в новую программу вооружения. Международники считают, что не хватает геополитической рамки, и проектируют её через идеи коридоров, цивилизационного конфликта, многополярного порядка. Мобилизационщики считают, что не хватает воли, и требуют национальной консолидации. Историки не считают, что чего-то фундаментально не хватает: нужно лишь дисциплинированно применять давно известные принципы военного искусства.
И вот здесь — реплика Балуевского
Когда Балуевский в апреле 2026 года спрашивает, «когда мы начнём воевать по-настоящему», и упоминает тактическое ядерное оружие, он не открывает дискуссию и никому не отвечает. Он входит в одну из четырёх ниш, мобилизационно-волевую, и говорит на её языке.
Содержательно его реплика ближе всего к Караганову (ядерное оружие как инструмент давления) и к Ильницкому с Симаковым (война как испытание воли). Хронологически Балуевский после них. Он не предлагает нового тезиса; он повторяет уже звучавший, но иначе и в другом месте.
Что отличает его от Караганова и авторов «Военной мысли», так это формат. Караганов пишет в специализированных журналах; Ильницкий и Симаков тоже; Стратегия национальной политики — официальный документ. А Балуевский говорит с трибуны Общественной палаты, в публично-политическом формате, рассчитанном на медиа. Его реплика не аналитический тезис, а политический жест. [/color][/b] Её сила не в новизне содержания, а в том, что разговор, год шедший в узком кругу профессионалов, впервые перевели на общий, понятный, броский язык. И запомнилась формула: «когда воевать по-настоящему».
Балуевский может говорить именно так, потому что был начальником Генерального штаба. Он мог бы выступать на языке технарей или международников, но сознательно выбирает публично-политический регистр. И это выбор не от незнания, а по адресу: в Общественной палате никто не будет слушать про «структурно-функциональную адаптацию системы управления». А вопрос «когда» слушают.
Цена такого регистра в плохой стыковке с другими языками. Для технарей «по-настоящему» уже идёт: двукратное превосходство по беспилотникам, новый род войск, программа вооружений до 2036 года. Для международников «по-настоящему» — это длинная игра за устойчивые позиции в неустойчивом мире, а не один сокрушительный удар. Для историков «по-настоящему» — это применение классических принципов военного искусства. И только в мобилизационном регистре вопрос Балуевского звучит осмысленно: там «по-настоящему» — категория решимости, а не техники, геополитики или преемственности.
Поэтому выступление в Общественной палате не «голос ястребов», не «сигнал из Кремля» и не «новый поворот». Это публичный жест, который проговаривает одну из четырёх давно существующих позиций на языке, доступном за пределами экспертного цеха. Его резонанс не от аналитической силы, а от того, что внутрицеховой разговор впервые вышел в общенациональный.
И что теперь делать с этой картой
Карта четырёх групп - не диагноз и не приговор. Это инструмент чтения. Когда в ближайшие месяцы выйдет очередная статья, прозвучит очередное выступление, появится очередное интервью, карту можно приложить и увидеть: вот это ход технаря; это международника; это мобилизационщика; это историка-консерватора. Каждый говорит на своём языке, и языки эти плохо переводятся друг в друга.
Разговор не закончен. Программа вооружений до 2036 года ещё не утверждена. Стратегия национальной политики принята, но её ещё предстоит проверить на практике. Переговоры с американской администрацией идут, но чем закончатся, неизвестно. Договор СНВ-III заканчивает действие в феврале 2026-го, и мир входит в зону, о которой давно предупреждает Арбатов и которую игнорирует Караганов.
Реплика Балуевского — один из ходов в этом разговоре. Не первый и не последний. Но если читать её через карту четырёх групп, становится видно: она сказала меньше, чем кажется, и больше, чем хотелось бы. Меньше потому, что не открыла никакой новой темы. Больше потому, что вынесла на публичную трибуну тот регистр разговора, который раньше был внутренним делом цеха. Из-за этого её и услышали все.
Макс Вектор
===================================
Андрей Мартьянов
https://t.me/SmoothieX1/5945
Сходил к Роджерсу и увидел ссылку на вот эту статью. Она касается "выступления" Балуевского, которое людям непосвященным может показаться логичным (https://edinstvo-news.ru/exclusive/5986 … vskij.html). Однако логики в нем нет абсолютно никакой кроме того о чем у Веры Володя и я пришли к пониманию.
Что интересно—таксономии, эти все классификации и пр. они конечно нужны, я не спорю, да только вот если честно—статья то ни о чем (ну кроме показать что автор(ы) делает некие классификации, кстати тут ещё поспорить можно о правильности оных) и вся статья должна заканчиваться вот этой фразой:
Самая большая и самая «инженерная» группа — авторы журнала «Военная мысль». Их горизонт не «когда воевать по-настоящему», а «как сделать так, чтобы воевать эффективно». Они разбирают конкретные эпизоды боёв и пишут про системы управления, связь, ПВО, беспилотники, радиоэлектронную борьбу. ... Общее у этой группы — отсутствие тревожного, апокалиптического тона. Для них «по-настоящему» уже идёт. Задача — осмыслить происходящее и встроить выводы в железо, ПО и уставы.
После этого можно заканчивать, потому что например группа "Международников", включая приснопамятного Караганова, не говоря уже о мальчиках из тусовочки вроде Лукьянова НЕ ИМЕЮТ понятийного аппарата необходимого для геополитики 21го века, потому что никто из них не имеет даже отдалённого понятия о самом главном—базисе формирования баланса сил. Ну понятно, автор читал журнальчики, собирал фактики, да только для информации сего автора, когда он заявляет о Караганове:
Самая шумная фигура — Сергей Караганов. Его позиция: ядерное оружие должно перестать быть «последним аргументом» и стать активным инструментом давления на Запад. Караганов даже предлагал внести в военную доктрину положение об обязательном применении ядерного оружия в случае нападения превосходящего противника.
Т.е. видно, что автор ни Военную Доктрину Российской Федерации, ни её Ядерную Доктрину не открывал ни разу, потому что то, что "предлагал внести Караганов" там давно уже прописано с хрен знает каких времен. Для автора сей писульки, вот ажно из 2010 года:
22. В рамках выполнения мероприятий стратегического сдерживания силового характера Российской Федерацией предусматривается применение высокоточного оружия. Российская Федерация оставляет за собой право применить ядерное оружие в ответ на применение против нее и (или) ее союзников ядерного и других видов оружия массового поражения, а также в случае агрессии против Российской Федерации с применением обычного оружия, когда под угрозу поставлено само существование государства. Решение о применении ядерного оружия принимается Президентом Российской Федерации. (http://kremlin.ru/supplement/461)
Ну вы меня поняли, да? Но ... зато таксономии, классификации, обобщения. И да, есть только одни единственные международники—это МИД России во главе с Сергеем Викторовичем Лавровым. Вот они ЗНАЮТ, да и допуски у них такие, что ни Караганову, ни Лукьянову не снились.
А Балуевскому, который покинул должность НГШ в 2008 ДО 08-08-08—просто уже непонятно. Для тех у кого с арифметикой плохо—это было 18 лет назад.
И в заключение—среди моих однокашников немало выпускников академий, а один вообще преподавал в Академии им. Кузнецова. Так вот эти капитаны первого ранга и адмиралы, в силу того, что они уже на пенсии, КАТЕГОРИЧЕСКИ ограничено, точнее запрещено, контактировать с теми (а есть и такие—например зам.командующего КСФ Адмирал Голубев, он младше нас на год), кто до сих пор находится на службе. Намек понят?
А мнения—как дырки в жопе, имеются у каждого.
