Мир на грани затяжной мировой войны
Анатолий Широкобородов
22 Июня 2026
Кто наиболее влиятельный аналитик и прогнозист России? Дугин? Гуриев? Кудрин? Глазьев? Хазин? Лукьянов? Обычно такой ряд фамилий приходит на ум. По моим наблюдениям, стоит присматриваться к статьям и докладам И. И. Сечина.
Тем более, все мы слышали былую присказку, что «Роснефть» — это почти теневое правительство России.
На Петербургском международном экономическом форуме Сечин представил доклад «Начало конца или конец начала: что осталось на дне ларца Пандоры?» — масштабный анализ системных рисков мировой экономики. Выступление главы «Роснефти» процитировали крупные иностранные СМИ, потому что он на своём уровне топ-менеджера крупнейшей корпорации РФ и крупной нефтегазовой корпорации мира озвучил тревожное.
Так называемый порядок, основанный на правилах, которые диктовались единственным гегемоном, рухнул. Международные институты — ООН, ВТО, МВФ, Всемирный банк — «превратились в зомби», утратив способность выполнять регулирующие функции. Мировая экономика стала заложником решений, принимаемых в интересах замкнутого круга бенефициаров — технологических, военных и финансовых корпораций.
Мировая экономика фрагментируется. Санкции, пошлины и торговые барьеры превратились из исключительных мер в норму жизни.
Всё это создаёт, по мнению Сечина, начало конца той мировой экономики, к которой мы привыкли.
К этому можно добавить лишь то, что основные международные институты сформировались в условиях глобального противостояния двух лагерей, вокруг СССР и США. Поэтому после развала Союза, в условиях однополярного мира, они выродились.
Примерно то же — про мировую экономику: пока американский капитал после масштабной приватизации и разрушения производственных мощностей соцлагеря доминировал, глобализация была главным знаменем Запада. Как только Китай и другие развивающиеся страны начали строить сильные самостоятельные экономики, США и Европа встали на путь протекционизма.
Одна из центральных проблем мировой экономики, по Сечину, — гипертрофированный рост фиктивного, виртуального капитала. Его объём уже превысил 500 триллионов долларов, что почти в пять раз больше мирового ВВП! За последние 15 лет мировой долг практически удвоился: госдолг Японии достиг 200 процентов от ВВП, США — 130 процентов, Франции — 120 процентов. При этом реальные активы не покрывают этих обязательств.
Технологический сектор скоро лопнет как мыльный пузырь. За последние 10 лет доля десяти крупнейших технологических компаний на американском фондовом рынке утроилась, превысив 40 процентов от его стоимостного объёма. С учётом ожидаемого выхода на биржу «Опен Эй-Ай» и «Антропик» этот показатель приблизится к 50 процентам. IPO «Спэйс Икс», безумная капитализация которого превысила ВВП РФ, на днях только подтвердило позицию Сечина. Он предупредил: мир стоит на пороге крупнейшего финансового пузыря в истории со времён железнодорожного бума в США в XIX веке.
Усугубляет ситуацию парадокс того, что инвестиции в ИИ и сама технология пока не дают ожидаемой отдачи. Согласно исследованиям, за три года ИИ не поднял производительность труда в 90 процентах компаний, которые его внедрили. Ситуация похожа на 1970–1980-е годы, когда рост вычислительных мощностей на Западе в 100 раз сопровождался замедлением роста производительности.
Четыре крупнейшие технологические компании направят около 700 миллиардов долларов на развитие вычислительных мощностей. Эти инвестиции фактически забирают ресурсы у остальной экономики.
Следующая проблема, по Сечину: происходит всемирная милитаризация, которая ложится тяжёлым бременем на экономику. Глобальные военные расходы растут уже 11 лет подряд. Оборонный бюджет США составляет треть мировых расходов, за десять лет вырос в полтора раза и достиг почти триллиона долларов, а к 2027 году планируется его увеличение ещё вполовину.
Европа демонстрирует самые высокие темпы милитаризации с 1953 года: расходы европейских членов НАТО за прошлый год выросли почти на четверть, превысив полтриллиона долларов. Особенно выделяется Германия: военные расходы за три года удвоились до 114 миллиардов долларов и к 2030 году планируется новое удвоение. Немецкие оборонные гиганты «Рейнметалл» и «Ка-Эн-Де-Эс» уже планируют приобретать производственные мощности «Мерседес» и «Фольксваген». Сечин констатирует: Германия переводит экономику на военные рельсы.
Усиливается связь технологичных корпораций и ВПК. В США стоимость контрактов исчисляется десятками миллиардов долларов («Антропик», «Палантир»).
Не имея привычки и, возможно, морального права делать политические выводы (всё-таки он руководитель государственной компании, а не политик), Сечин переходит к насущной проблеме мировой экономики: энергетической безопасности.
По его мнению, перекрытие Ормузского пролива стало прецедентом с далеко идущими последствиями. Через пролив проходит значительный объём экспорта не только нефти и газа, но и удобрений. Только за первые четыре месяца 2026 года цены на удобрения взлетели почти на 60 процентов, что неизбежно приведёт к скачку цен на продовольствие в ближайшие полгода. Наиболее уязвимы Индия, страны Африки и Юго-Восточной Азии. Ни одна страна в мире не способна компенсировать выпавшие с рынка 16 миллионов баррелей нефти в сутки. Под угрозой оказались и другие «узкие места» глобальной логистики: Малаккский, Баб-эль-Мандебский и Гибралтарский проливы, Суэцкий и Панамский каналы.
Облик нового мира — это дефициты стратегических ресурсов и за ними всего остального. Глобальный дефицит электроэнергии, дефицит продовольствия, дефицит меди и других металлов и, наконец, дефицит воды.
И это при том, что спрос на электроэнергию к 2035 году вырастет почти на 40 процентов. Дата-центры всего мира уже потребляют больше электричества, чем Франция, а к 2035 году этот показатель может вырасти в 2,5 раза — до уровня текущего потребления России. При этом инвестиции в ископаемое топливо за последние 10 лет упали более чем на 20 процентов. Электросети потребуют 16 триллионов долларов инвестиций в ближайшие 25 лет.
Дефицит меди к 2050 году может достичь 40 процентов. При этом в ближайшие 20 лет потребуется добыть объём меди, сопоставимый с производством за предыдущие десять тысяч лет.
Сечин обращает внимание, что дата-центр мощностью 100 МВт (сверхмощный) потребляет около 2 миллионов литров воды в сутки — уровень потребления 6,5 тысячи домохозяйств. К 2030 году потребление воды центрами обработки данных может почти удвоиться.
«Выживет тот, кто лучше других будет готов к этому», — резюмирует Сечин.
Косвенно Сечин в докладе отвечает на вопрос, кто готов лучше всех и к кому следует присмотреться, чтобы перенять лучшее, — Китай.
Китай, согласно докладу, пример сбалансированного развития в условиях нарастания глобального кризиса.
«Китай продемонстрировал не только успехи в экономике, но и высочайшие достижения в науке и технике, позволившие ему превратиться в мировую энергетическую державу. В стратегическом противостоянии технологических лидеров Китай показывает непреодолимое преимущество плановой экономики и своей экономической модели».
Китай оказался самым подготовленным к Ормузскому кризису. Китай построил дешёвую транспортную инфраструктуру. Китай поддерживает низкую цену на электроэнергию (на 72 процента ниже, чем в ФРГ, на 59 процентов ниже, чем во Франции, на 58 процентов ниже, чем в США, на уровни России). Китай сделал ставку на технологии, оптимизацию и рост генерации.
Анализ доклада Сечина приводит к пугающему выводу: мир находится в точке, где пересекаются все предпосылки для глобального военного конфликта.
Во-первых, экономика милитаризуется. Мир тратит на вооружения рекордные суммы — и эта тенденция усиливается. Германия, экономический локомотив Европы, переводит промышленность на военные рельсы. США наращивают оборонный бюджет до беспрецедентных уровней. При этом выгоду получают конкретные корпорации: акции «Рейнметалл» выросли в 16 раз за четыре года, «БАЭ Системс» — почти в три раза. Оборонный сектор становится главным бенефициаром нестабильности.
Во-вторых, финансовый пузырь неизбежно лопнет. Когда пузырь технологических компаний сдуется, удар по мировой экономике будет сопоставим с крахом 1929 года. А в условиях милитаризованного мира кризис традиционно толкает государства к развязыванию конфликтов как средству решения своих проблем за чужой счёт. История учит: Великая депрессия стала одним из экономических факторов, способствовавших началу Второй мировой войны.
В-третьих, нет аргументов против того, что борьба за ресурсы обострится до крайнего предела. Уже сейчас риторика Трампа приучает к такой логике:
«Они [Венесуэла] забрали всю нашу нефть. Они забрали её незаконно. Мы хотим её вернуть. Они забрали наши нефтяные права. У нас там было много нефти. Они выгнали наши компании… я просто вернул нефть!»
«Честно говоря, мне больше всего нравится забрать иранскую нефть, но некоторые глупые люди в США говорят: “Зачем вы это делаете?” Но они глупые люди».
Дефицит электроэнергии, продовольствия, металлов, воды может стать конкретным поводом для столкновений между государствами. Контроль над Ормузским проливом, Арктикой, месторождениями редкоземельных металлов — всё это уже сегодня становится предметом противостояния. Перекрытие одного пролива вызвало кризис на глобальном рынке удобрений и продовольствия. Что произойдёт, когда таких «узких горлышек» перекроют несколько?
В-четвёртых, искусственный интеллект — новая ось конфликта. Сечин прямо говорит: идёт отработка интеллектуальных систем управления людьми на поле боя, люди становятся расходным материалом, боевыми роботами, управляемыми ИИ. Решения на поле боя будет принимать не человек, а алгоритм, и непонятно, на базе какой логики: коммерческой, политической или военной? Это создаёт принципиально новый уровень эскалации, где ошибка алгоритма может стоить миллионов жизней.
Хотя в этом аспекте мне не кажется, что условные киборги (солдаты, управляемые ИИ) когда-нибудь победят солдат, тоже использующих ИИ, но под командованием полководцев. Потому что ИИ никогда не сможет работать эффективнее мозга с неопределённостью, а принятие решений на войне сопряжено с учётом огромного множества неопределённостей. В этом смысле большинство фанатов ИИ пока не осознаёт, что эта технология даёт псевдорациональность, она как бы подражает принятию решения. Грубо говоря, ИИ всегда будет рассчитывать вероятности, математизировать мышление, что уже сейчас даёт неплохой результат в ограниченных областях, но не может заменить «магию мышления». Человек думает, потому что он живое воплощение общества, он боится, он несёт ответственность, он осознаёт последствия своих решений и поступков. В том числе для себя, своих детей, своего народа и человечества. Это невозможно смоделировать адекватно, потому что ИИ — это компьютерная программа.
В-пятых, система международных институтов разрушена. ООН на грани банкротства, все механизмы сдерживания, выстроенные после Второй мировой войны, перестали работать. Мир лишился инструментов мирного урегулирования конфликтов — и это в тот момент, когда конфликтов становится всё больше.
Советник Сечина А. Безруков, более свободный в смысле политических выводов, на том же форуме заявил прямо:
«Мы должны признать, что мы в следующие несколько лет, может быть пару десятилетий, будем находиться в войне. Это может быть война очень горячая — то, что сейчас, — это может быть война ползучая, даже если она уйдет в другие регионы; у нас будет два поколения, которые можно считать практически воюющими. И нам нужно научиться с этой войной жить».
Все признаки третьей мировой войны: милитаризация экономик, разрушение институтов международного права, борьба за ресурсы, технологическая гонка, отказ от дипломатии в пользу силы — уже присутствуют. Вопрос не в том, будет ли война, а в том, когда и в какой форме она разразится.
Готовиться необходимо уже сейчас.