Дзен-канал "Исторические напёрстки"

Хроники СВО: оперативные уроки Константиновки

05 июля 2026 года

Начну с доклада нач ГэШа у оперативной карты Верховному и рабочего разговора с командирами соединений/объединений войск третьего дня. Долгожданное взятие Константиновки названо:

    «первым, но очень важным этапом в уничтожении формирований ВСУ, удерживающих пока славянско-краматорско-константиновский укрепрайон, где противник выстроил глубокую эшелонированную систему фортификационных сооружений».

Командующий «южными» генерал-полковник Сергей Медведев:

    «до Славянска восемь километров, от Северска ушли на двадцать два».

Подробности

Вчера же начальник ГОУ ГэШа генерал-полковник Сергей Рудской очень своевременно поделился полезной информацией и цифрами о проведённой операции взлома огромного укрепрайона. С удовольствием дополню собственной информацией «солдатского телеграфа». Итак...

Константиновка является седьмым по площади и населению городом Донбасса, до СВО там проживало 78 тысяч человек. Центр стекольной промышленности с развитыми производствами чёрной и цветной металлургии, важнейший железнодорожный узел.

Дабы придать Константиновке идеологический флёр неприступной фортеции, криворожский шинкарь присвоил ей год назад звание «Город-Герой Украины». Также город входил в единую систему большого Укрепрайона «крепостей» (Славянск, Краматорск, Дружковка) в статусе передового анкера, наиболее сильно оборудованного инженерно с 2014-го.

Дополнительные укрепления лихорадочно начали строить после падения Бахмута, создав два крепостных обвода из батальонных районов обороны с опорой на десяток объектов промзоны и дюжину посёлков.

Итог перед началом штурма: два полноценных дивизионных рубежа в три оборонительных линии каждый (французская практика), более 150-ти километров укреплённых бетоном траншей, 30 километров подземных коммуникаций, противотанковые рвы, три ряда долговременных инженерных заграждений, без счёта опорников и минных полей, связанных между собой тоже укреплёнными ходами сообщений.

Первый дивизионный рубеж был 30 километров по фронту, до 8-12 в глубину. Второй (периметр) — хитроумно проложен почти на 35 километров, опирался на каскад водохранилищ и шесть укрепрайонов окраин Константиновки с выдвинутыми вперед «ронделями» дачных посёлков. В самом городе за 2023-2025 гг. были созданы 80 участков инженерно-минных заграждений, полсотни укреплённых узлов с опорой на ключевые объекты инфраструктуры (ж/д вокзал, колледж, 12 школ, 25 детских садов, 10 промышленных зон).

Гарнизон имел семь бригад с кучей приданных частей (всего 45 крепостных батальонов), 15,5 тысяч военнослужащих. Центр города обороняла элитно-штурмовая бандеровская «Лють» при поддержке танковых, артиллерийских и механизированные подразделений с дюжиной отдельных рот Беспилотных Систем. Потери ВСУ по итогам операции: 13,5 тысяч личного состава, 14 танков, 283 бронемашины, 1400 автомобилей, 200 орудий полевой артиллерии, восемь ПУ РСЗО, беспилотья — без счёта.

Общий замысел и характер штурма: закрепление на восточных и юго-восточных окраинах, обход по флангам всего укрепрайона, создание огневого мешка, артиллерийско-беспилотный контроль основных путей снабжения, изоляция гарнизона с оставлением нескольких «форточек», как приглашений покинуть осаждённую крепость. Не воспользовались, как оказалось.

Первый этап операции (октябрь 2025-го) начинался по донбасской классике лобового штурма. Разведка боем, рывок нескольких штурмовых отрядов к микрорайону Сантуриновка, закрепление. Три недели неспешного накопления и пауза... Причина отказа от затяжного продавливания в городских сражениях теперь стала понятной. Не получилось бы. Либо плати «цену Бахмута» с огромными людскими потерями, либо ищи другой выход.

Противник сделал ставку на огромное количество БпЛА и грамотное артиллерийское прикрытие западными системами с обилием высокоточных боеприпасов, укрытых в лесном массиве на северо-западе от Константиновки. Потому главная борьба развернулась в Малом Небе, скрытно маневрировать мы не могли, как и проталкивать необходимое для боёв питание к захваченным окраинам востока и юго-востока.

Так работала гетманская стратегия Стены Дронов, гарнизон категорически не собирался вступать в стрелковые бои, отгораживаясь от наших штурмовых отрядов роями БпЛА, минными постановками, гаубичным заградительным огнём. Материальной части не жалели даже когда Константиновка попала в оперативное окружение, что указывало на гигантские, ранее сформированные запасы дронов-камикадзе, барражирующих боеприпасов.

Постоянно пополняемые через «воздушные мосты» тяжёлыми гексакоптерами «Баба-Яга» производства наших лучезарных китайских партнёров. В ответ «южные» собрали собственную армаду БпЛА всех типов, даже завезли несколько полевых цехов по сборке с 3D-принтерами.

Второй этап операции (январь 2026-го) начался с захвата железнодорожного вокзала, благодаря чему плацдармы на востоке и юго-востоке удалось расширить и создать новый юго-западный. Под уверенный контроль малых штурмовых групп попало более половины Константиновки. Продвижение остановилось, началась «крысиная война» по образу боёв в Сталинграде. Качели туда-сюда. То в самом городе, то по крепостным обводам с переходом из рук в руки укрепов, промышленных площадок, посёлков.

Третий этап (начало июня 2026-го). Одновременное наступление в восточной и северной части Константиновки, захват химкомбината, замыкание внутреннего кольца вокруг вражеского гарнизона, стремительная зачистка самого укреплённого Первомайского района.

Брошенного «захисниками» в панике, после чего стало понятно: управление самой «фортецией» и обводами утрачено, сопротивление приобретает очаговый характер. Наши штурмовики начали пачками брать в плен переодетых в гражданское боевиков 100-й, 28-й и 156-й бригад ВСУ, стремящихся вырваться через «южную форточку».

Тут-то знаменитая Стена Дронов и посыпалась, ибо (вот незадача!) без стойкой пехоты на передовых позициях беспилотные чудеса не случаются. Некем прикрывать расчёты, распределять и оборудовать участки пуска, вести наземную разведку в плотной городской застройке, отбивать атаки русских штурмовиков, корректировать огонь артиллерии, удары БпЛА.

Самое важное — восстанавливать мачты ретрансляторов и километры антидроновых сетей, накрывающих улицы, проезды, полевые коммуникации для снующего транспорта, ибо ножками да летающими «Ягами» многотысячный гарнизон не поддержать в приличном виде.

Заключительный этап (25 июня — 3 июля с.г.) Полная изоляция Константиновки с замыканием внешнего кольца окружения. Работает лишь одна «форточка» на Дружковку в одну сторону, поскольку тропинка взята под круглосуточный огневой контроль дронов и артиллерии.

Внутрь агонизирующего укрепрайона не могут проникнуть даже грузовые гексакоптеры, остатки гарнизона выкатывают из подземелий оставшуюся бронетехнику, пытаются нащупать слабину в наших боевых порядках, гибнут в нескольких самоубийственных попытках прорыва. С первого июля началась самая нудная канитель: выкуривание одиночек и мелких групп из потаённых схронов, блокированных опорников и подземных коммуникаций.

Последствия

Их очень много. Во-первых, с падением Константиновки открывает прямая дорожка на Дружковку, Краматорск и Славянск. Когда мы перегруппируемся, очистим взятую крепость от десятков тысяч мин, трупов «захисников» и наладим устойчивую коммуникацию с передовыми частями, проведя ротацию. Ибо штурмовым отрядам пока нечего делать, грызть предполье до славянско-краматорской цитадели будут другого назначения соединения.

С накоплением сотен тонн БК и МТО, как было продемонстрировано с января по июнь 2026-го. Штурм Константиновки показал: абсолютно скрытно и практически на передний было доставлено огромное количество грузов. А когда ухмыляющиеся панове Сырский с Мадьяром пообещали полностью изолировать наши плацдармы на окраинах и переморить жаждой-голодом окопавшиеся там штурмовые отряды... что-то не срослось.

Хотя дикая свистопляска в нашем оперативном тылу присутствовала в несколько воздушных эшелонов беспилотья всю весну, рои БпЛА гонялись не просто за каждым грузовиком — одинокими мотоциклами и багги.

Но накал малых городских боёв не стихал, что говорит об одном: наше командование предвидело попытки изолировать первые эшелоны наступлением через Малое Небо, потому создало необходимые запасы вооружения/снаряжения/техники через систему укрытых полевых складов и лесных «мастерских БпЛА» буквально под носом врага.

Во-вторых, ярко разрекламированная натовская стратегия «в наступления больше не ходим, сидим в глухой стратегической обороне, отгородившись Стеной Дронов» именно в Константиновке была опрокинута в лучших традициях оперативного искусства. Сбалансированным соотношением боевых и вспомогательных подразделений классической Армии.

Нашей Армии. Замысел врага был хорош на бумаге: минимум пехоты на передовых позициях, полная и многоуровневая осведомлённость о действиях русских войск за счёт современных цифровых технологий, датчиков, круглосуточных беспилотных патрулирований. Городской и пригородный массив застроек был нашпигован дистанционно управляемой техникой, изрыт сотнями выходов для размещения-запуска БпЛА, бетонными или укреплёнными укрытиями для расчётов, операторов, линейщиков.

Но когда одной Стене Дронов противопоставили примерно равную по могуществу (да, оставив на голодном пайке часть других наших группировок, это было очень заметно весной), сохранив огневую мощь классических армейских соединений с артиллерией/авиацией, подтянув танки к штурмовым порядкам, наладив эшелоны малой ПВО — безжалостная военная математика начала работать в нужном и правильном направлении.

Без мотивированной и весьма обученной пехоты такой накат не остановить, и она должна опираться на поддержку хрестоматийных родов войск вплоть до специально подготовленных сапёров. Городские бои подвижны, словно катающиеся по стеклу капли ртути, но успех всегда на стороне более грамотных организаторов, умеющих бесперебойно доставлять первым эшелонам о МТО и БК, вывозить раненых, своевременно проводить ротации личного состава для круглосуточных боёв.

Это не дистанционные игрища с тучами беспилотья, а самая напряжённая боевая работа на свете. Натовское воинство могло и должно было нам устроить «Бахмут/Авдеевку в периоде» по всем показаниям инженерного оборудования Константиновки, но с треском провалило замысел.

Резервов не хватило, чтобы ежедневно загонять в мясорубку уличных боёв сотню-пятую наскоро подготовленных «захисников», но не в том просчёт главный. А в попытке обмануть «тотальной цифрой» плоть и кровь, мотивацию, индивидуальное мастерство бойца, морально-волевые качества личного состава и нестандартное мышление командиров. С грамотной организацией деятельности оперативно-тактического тыла, построенной на знании сильных и слабых сторон противника.

Выводы

Не знаю, что творится третий день в Ставке малохольного упоротого колумбийским шинкаря, но думается... половики там изгрызены основательно. Ибо расчёт на несокрушимость построенных французами «фортеций» Донбасса был у криворожского наркоши абсолютным. Как у одного австрийского пейзажиста по части непреодолимости Восточного Вала на Днепре, потом на Висле-Одере, и Зееловских Высот в частности.

По информации трёх последних месяцев от OSINT-еров, греющих брюхо за пределами ридной Нэньки и занимающихся анализом всех гетманских информационных нужников с социальными сетями — вопрос оставления Константиновки поднимался в бункере хуторского фюрера не раз.

Выпускник Московского Высшего общевойскового командного училища пан-вырусь Сырьский (ныне головнокомандувач бандеровского воинства) ещё с начала мая долдонил об отсутствии резервов для проведения преступной стратегии удержания «политических фортеций Зеленского» потоком отправляемых в топку маршевых подкреплений.

Не убедил. Потому спалил в Константиновке последнее, что было. Вплоть до штурмовых батальонов национальной полиции. Подгадил знатно небритому фюреру на старте Саммита НАТО в Анкаре, где должен решаться принципиальный вопрос военной поддержки гетманщины на ближайшие полтора года оранжевым писдилером. Под «успехи ВСУ» на ниве безудержных побед против русских НПЗ и бензовозов трассы «Новороссия».

А тут такой афронт, замковый камень Большого донбасского укрепрайона вынесен за неполный полумесяц в образцово-показательной манере. Владимир Владимирович в военной форме принимает доклады командующих, явно принимая часть управления на себя (по общему контексту совещания), Трамп лихорадочно орёт в трубку «Барышня, срочно дайте Кремль», на прочих фронтах пошло ускоренное продвижение... словом, против помойных пропагандистских воплей начала работать оперативная карта.

Тут не обманешь, не передёрнешь, не наврёшь. А когда обдолбанный наркоман предлагает провести встречу с Путиным в уже навеки русской Константиновке, тут даже у самых ярых сторонников хунты должны возникнуть весомые опасения о психическом состоянии пациента.

Что будет дальше? Для начала крепче пристёгиваемся, ждём дикой информационной шумихи даже в наших караул-патриотических ресурсах «Путин врёт, Константиновка осталась за чубатыми».

Второе: будут лютые навалы хаотичных контрударов по всем доступным направлениям, чтобы хоть где-то вклиниться в наши боевые порядки, водрузить жовто-блакитное тряпьё. Или организовать нечто похожее на Курскую Авантюру 2.0 с ограниченными, но громкими медийными целями. И новыми массированными ракетно-беспилотными налётами по стратегическому тылу России. Неисключено, по очень чувствительным объектам инфраструктуры. С диверсионной деятельностью.

После падения Константиновки вся крепостная архитектура Славянско-Краматорсного укреплённого района рушится полностью, цепляться за него станет только олигофрен или политический деятель типа Гитлера с Зеленским, не умеющих читать карты, рассчитывать соотношение Сил-Средств. Потому держим кулачки за очевидный выбор малохольной Ставки «стоять до конца», поднимаем фронтовые сто за Героев. Впереди Дружковка, Славянск, Краматорск. То ещё дело, но справимся.

==========================

У Нетаниягу сын в США. Говорят там у него примерно 400 миллионов. Сейчас, за 4 месяца до выборов, забоасывают пробный камень, не признать выборы. Такой премьер.

05.07.2026 | Олег САРОВ

«Долговая петля для Запада»: в чём подвох нынешних репараций за работорговлю?

Работорговля была сложным симбиозом внешнего спроса и внутреннего насилия
19 июня 2026 года в столице Ганы Аккре произошло событие, способное стать поворотным моментом в международных экономических и правовых отношениях. Африканский союз и Карибское сообщество (CARICOM) совместно одобрили обширный программный документ, состоящий из 19 пунктов. Этот план представляет собой не просто меморандум о намерениях, а развернутую дорожную карту требований к государствам Запада, чьё прошлое связано с колониализмом и трансатлантической работорговлей.

В перечне требований значатся не только символические, но и конкретные финансово-экономические способы воздействия на виновников. Речь идет о необходимости принесения «полных, формальных и безусловных» извинений со стороны наследников колониальных империй, создании масштабного Глобального фонда репараций, списании существующих внешних долгов, реституции культурных артефактов и выделении так называемого климатического финансирования.

Хотя итоговый «ценник» в документе не обозначен, общая логика инициативы просматривается отчетливо: моральный груз исторической вины предполагается конвертировать в конкретные бюджетные уступки, облегчение долгового бремени и существенное увеличение политического веса стран, которые сегодня в значительной степени зависят от внешнего кредитования.

Юридический фундамент для столь амбициозных притязаний был заложен несколькими месяцами ранее. 25 марта 2026 года Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций (ООН) приняла резолюцию, которая квалифицировала трансатлантическую торговлю порабощенными африканцами как «тягчайшее преступление против человечности». Итоги голосования показательны: 123 государства поддержали документ, 52 предпочли воздержаться, и лишь три страны — США, Израиль и Аргентина — высказались против.

Важно подчеркнуть, что данная резолюция носит декларативный характер и сама по себе не налагает на какие-либо государства прямых финансовых обязательств. Однако, по мнению экспертов в области международного права, она создает опасный для Запада прецедент, формируя язык и тональность для будущих претензий. Как только преступление получает официальное признание на столь высоком уровне, следующим логическим шагом становится давление через судебные инстанции, арбитражи и переговорные процессы по реструктуризации долгов.

Тем не менее при ближайшем рассмотрении репарационная стратегия Афро-Карибского альянса обнаруживает ряд существенных уязвимостей, которые ставят под сомнение ее юридическую и даже моральную безупречность. Ключевой слабостью данной позиции является тенденция к подмене понятия общей ответственности Запада за работорговлю концепцией его исключительной ответственности. Безусловно, историческая роль европейских держав и Соединённых Штатов в колониализме и организации человеческого трафика и его эксплуатации не вызывает сомнений и не может быть пересмотрена. Однако конструирование финансового иска таким образом, будто другая сторона – вся целиком и полностью – выступает исключительно пассивной жертвой, выглядит как минимум неполным.

История и архивные данные свидетельствуют о том, что африканские правители, военные лидеры и торговые элиты отнюдь не были только жертвами и сторонними наблюдателями. Напротив, зачастую они выступали в роли активных поставщиков «живого товара» на прибрежные рынки. История Дагомеи, Ашанти, Ойо и других центров Западной Африки показывает, что они активно встраивали захват и продажу пленников в свои экономические и политические модели. За оружие, ткани, алкоголь, раковины каури и политическое влияние они продавали пленников, захваченных в ходе междоусобных конфликтов белым колонизаторам. Таким образом, работорговля представляла собой сложный симбиоз внешнего спроса и внутреннего насилия: атлантический рынок стимулировал кровопролитные войны, но инициатива и организация поставок «живого товара» зачастую исходили именно от местных «элит».

Игнорирование этого факта превращает требования о компенсации в выборочную интерпретацию прошлого, где страдания признаются в полном объеме, а соучастие замалчивается там, где оно оказывается неудобным для политической конъюнктуры. Такой подход не восстанавливает историческую справедливость, а скорее пытается переписать сложную и многогранную картину прошлого под текущие нужды бюджетных дефицитов тех или иных режимов. Вместо искреннего диалога о том, как преодолеть наследие трагедии, предлагается модель, при которой искаженную версию истории хотят конвертировать в нечто вроде постоянной экономической ренты. Да и то в основном на словах, о чем будет сказано ниже.

При этом сам по себе масштаб трагедии преуменьшения не требует. В базе данных Slave Voyages, охватывающей период с 1514 по 1866 год, зафиксировано более 36 тысяч морских рейсов, так или иначе связанных с перевозкой африканских рабов через Атлантику. Исследователи Transatlantic Slave Trade Database приводят следующие цифры: около 12,5 млн человек были насильно отправлены на суда работорговцев, при этом только 10,7 млн из них пережили так называемый Срединный путь (Middle Passage) и были доставлены на плантации сахарного тростника, риса, хлопка и табака. Европейские и североамериканские коммерческие структуры выстроили целые индустриальные цепочки вокруг этого «промысла»: страхование грузов, кредитование экспедиций, судостроение — все это работало на эксплуатацию человеческого ресурса и извлекало колоссальные прибыли.

В этой же связи возникает и главный концептуальный подвох современных репарационных требований, причем двойной. Во-первых, редко учитывается тот факт, что европейцы далеко не всегда самостоятельно проникали вглубь Африканского континента для захвата людей. Чаще всего они заключали сделки на побережье с поставщиками из числа местной знати, уже организовавшими все требуемое. Во-вторых, юридическую конструкцию иска не стоит строить на принципе цепочки ответственности. Если ответственность за преступление определяется степенью участия, то эта цепочка не может останавливаться только на Лондоне, Париже, Вашингтоне, Лиссабоне или Амстердаме. Логическим образом в нее должны быть включены и африканские правители, и торговцы, и военачальники, которые были полноправными бенефициарами позорного «бизнеса» колонизаторов. Игнорирование этого аспекта современными истцами делает их претензии юридически уязвимыми и может восприниматься как проявление политического оппортунизма.

Помимо исторических нюансов и юридических противоречий, существует еще и сугубо прагматическая, финансовая сторона вопроса, которая делает этот спор еще более утопичным. В 2023 г. американская консалтинговая структура Brattle Group предприняла попытку оценить совокупный ущерб от трансатлантического рабства. Полученная цифра поражает воображение: он варьируется в диапазоне от 100-131 триллионов долларов! В эту сумму включены как прямые потери за период самого рабства (около 77-108 триллионов долларов), так и 23 триллиона долларов за так называемые последующие последствия — системную дискриминацию и неравенство в доступе к ресурсам в более поздние эпохи.

Однако эксперты сходятся во мнении, что подобные расчеты не имеют ничего общего с реальной платежной моделью и даже простейшей экономической математикой. Это скорее политизированная арифметика, созданная для оказания давления на переговорах. Для понимания масштаба: сумма в 100 триллионов долларов сопоставима с годовым объемом мирового валового внутреннего продукта! Превращение этой суммы в реальное долговое обязательство той или иной страны Запада означало бы не восстановление справедливости, а колоссальный фискальный шок для мировой экономики, который обрушил бы финансовые системы стран-доноров и в конечном счете лишь усугубил бы положение самих развивающихся стран из-за глобального экономического кризиса.

Таким образом, современная репарационная риторика, набирающая обороты при поддержке ООН, представляет собой сложный гибрид исторической травмы и политической конъюнктуры. То, что начиналось как попытка признать боль и страдания миллионов, рискует трансформироваться в инструмент политической демагогии и постоянного шантажа. За красивыми формулировками о восстановлении справедливости скрывается холодный расчет: получить контроль над долговой политикой, добиться односторонних уступок и переписать историю в угоду сегодняшним элитам, которые предпочитают не вспоминать о неоднозначной роли своих собственных предков в тех же процессах. Именно в этой двойной бухгалтерии и заключается главный подвох, превращающий серьезный исторический диалог в бесконечную говорильню и торговлю о политической ренте, где истина приносится в жертву сиюминутной выгоде.

https://www.fondsk.ru/news/2026/07/05/d … otorgovlyu

Мирошник объяснил, почему Киев разрешил частным фирмам набирать в ВСУ
Мирошник: Киев создал схему набора фирмами в ВСУ из-за нехватки личного состава

МОСКВА, 5 июл - РИА Новости. Киевский режим создал схему набора наемников в Вооруженные силы Украины частными рекрутинговыми компаниями из-за острой нехватки личного состава, считает посол по особым поручениям МИД РФ Родион Мирошник.

В начале июня президент России Владимир Путин назвал катастрофическую нехватку личного состава главной проблемой ВСУ.

"Украинское правительство, реагируя на истощение запасов "пушечного мяса" украинского происхождения, утвердило "процедуру" привлечения наемников в ВСУ при помощи рекрутинговых компаний", - написал Мирошник в своем Telegram-канале.

Он отметил, что рекрутеры могут "вербовать и тащить на Украину иностранных наемников из каких угодно стран" при вхождении в специальный реестр и уплате залога в 5 миллионов гривен (8,5 миллиона рублей).

"Уверен, что страны-участники международной конвенции о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников будут в восторге от принятого режимом Зеленского решения", - добавил посол.

Минобороны России неоднократно заявляло, что Киев использует иностранных наемников в качестве пушечного мяса, а российские военные продолжат уничтожать их по всей территории Украины. Сами приехавшие воевать за деньги во многих интервью признавались, что украинские военные плохо координируют их действия, а шанс выжить в боях невелик.

https://ria.ru/20260705/kiev-2102902500.html

Вам что-то мешает купить баян и не хренеть более?

Т.е. они лежали на печи, пока враг не снес им колонны, а теперь получили от государства деньги на ремонт и охрану? Браво. Не потратил ни копейки, ноль ответственности и новые ништяки за счет налогоплательщиков.  А акциями они с государством не хотят поделиться?