К вопросу об украинском коллаборационизме
Юлий Федоровский
Как известно, международный термин «коллаборационизм» обозначает предательское сотрудничество лиц из местного населения с фашистскими оккупантами в годы Второй мировой войны. Разгром фашизма в победном 1945 году, казалось, положил конец этому уродливому явлению. Однако спустя полвека в некоторых странах, причисляющих себя к Европе, возникли условия, способствующие массированным попыткам реабилитировать коллаборационистов, а затем и героизировать их деятельность. Это имеет прямое отношение к Украине. Нынешний режим президента Ющенко во внутренней идеологии и политике фактически вернулся к воинствующему национализму начала 1990-х годов. В этом ряду — одиозные указы о ликвидации советских памятников, о чествовании коллаборанта Шухевича, о признании вояков УПА*, об изъятии из библиотек для уничтожения «коммуно-шовинистической литературы» и др. Все это сопровождается непрестанными попытками обеления «на научном уровне» украинских националистов, вплоть до полного отрицания такого явления, как украинский коллаборационизм, в трудах В.Косика, О.Романива, М.Коваля, В.Сергийчука и др. [1, с. 10, 178; 18, с. 147].
Странно, что приходится напоминать о таких общеизвестных фактах, например, что все главы Провода ОУН* — Е.Коновалец, А.Мельник, С.Бандера, Я.Стецько — были агентами немецких спецслужб еще с 1930-х годов. Это подтверждено неоднократно опубликованными показаниями полковника абвера Э.Штольце: «С целью привлечения широких масс для подрывной деятельности против поляков нами был завербован руководитель украинского националистического движения полковник петлюровской армии белоэмигрант КОНОВАЛЕЦ... Вскоре Коновалец был убит. ОУН* возглавил Андрей МЕЛЬНИК, которого, как и Коновальца, мы привлекли к сотрудничеству с немецкой разведкой... в конце 1938 или в начале 1939 Лахузену была организована встреча с Мельником, во время которой последний был завербован и получил кличку “Консул”... Германия усиленно готовилась к войне против СССР и поэтому по линии Абвера принимались меры активизации подрывной деятельности, т.к. те мероприятия, которые проводились через Мельника и др. агентуру, казались недостаточными. В этих целях был завербован видный украинский националист БАНДЕРА Степан, который в ходе войны был немцами освобожден из тюрьмы, куда был заключен польскими властями за участие в теракте против руководителей польского правительства» [2].
Почти все командиры так называемой УПА* — бывшие офицеры немецких частей. 1939 год: «Украинский легион», он же спецподразделение «Бергбауэрхальфе» (Р.Сушко, И.Корачевский, Е.Лотович), воевавший в составе вермахта против Польши. 1941: спецбатальоны абвера «Роланд» и «Нахтигаль» (гауптштурмфюрер Р.Шухевич, штурмбаннфюрер Е.Побигущий, гауптманы И.Гриньох и В.Сидор, оберст-лейтенанты Ю.Лопатинский и А.Луцкий, лейтенанты абвера Л.Ортынский, М.Андрусяк, П.Мельник) — все они впоследствии перешли в полицейский «шуцманшафтбатальон–201» и УПА*. Командир «Буковинского куреня» и военный референт ОУН*(М) П.Войновский — штурмбаннфюрер и командир отдельного карательного батальона СС в Киеве. П.Дяченко, В.Герасименко, М.Солтыс — командиры «Украинского легиона самообороны» ОУН*(М) на Волыни, он же «шуцманшафтбатальон–31», подавлявший Варшавское восстание в 1944-м. А также Б.Коник (шб–45), И.Кедюмич (шб–303) — палачи Бабьего Яра; К.Смовский (шб–118) — на его совести Хатынь; шб № 3 — Кортелисы. А еще многочисленная «украинская вспомогательная полиция» (К.Зварыч, Г.Захвалинский, Д.Купяк), в 1943-м в полном составе влившаяся в дивизию СС «Галичина». Это не считая разнообразных команд «абверштелле» (М.Костюк, И.Онуфрик, П.Глынь). Нельзя не согласиться с тезисом известного канадского ученого В.В. Полищука, что «ОУН* залишалась вірною Великонімеччині до 9 травня 1945. Тільки в ОУН* Бандери була невеличка — до 3 місяців — перерва у співдії з окупантами — це коли утворювалися її “власні сили”... (кінець 1942 — початок 1943)» [3].
Вспомним и «Акт відновлення Української держави» от 30.6.1941 с его известным 3-м пунктом, старательно вырезаемым во всех бандеровских «документальных» публикациях. Сам Бандера еще 3 июля 1941 г. на встрече с немецкими чинами (госсекретарь Кундт, судья Бюлов, полковник Бизанц, доктор Фель) говорил: «Великогерманская власть, а именно национал-социалистская власть, является нашим главным союзником и по сей день стоит на нашей стороне. ОУН* разными методами сотрудничала с немецкими руководящими инстанциями. Они совместно с немцами боролись против Польши и тоже понесли потери, сотрудничая с Германией в той форме, в какой им было позволено. В эти последние 2 года нами велась также борьба против большевизма, конспиративно и лишь в той форме, что разрешалась немецкими инстанциями, с которыми велось сотрудничество, причем политическому статусу Германии это ничем не угрожало». Странно выглядит ситуация, что в многочисленных киевско-львовских «документальных» переизданиях В.Сергийчука, В.Косика эти слова отсутствуют, они приводятся лишь в книге С.Чуева, вышедшей в Москве [4].
Бандере вторил Я.Стецько в своем «коммуникате» от 4.8.1941, призывая оуновцев «допомагати всюди німецькій армії розбивати Москву». Тогда же в августе им была распространена разъяснительная директива, в которой подчеркивалось, что «ОУН* не піде» против фашистов, а «буде старатися знайти зрозуміння з німецької сторони для спільності німецько-українських інтересів... ОУН* трактує Німеччину як союзну силу... Цим фактом нормується в теперішній час відношення ОУН* до Німеччини» [5, с. 80–81]. Затем уже якобы «арестованный» Бандера в письме рейхсминистру А.Розенбергу от 14.8.1941 неоднократно подчеркивал: «ОУН* бажає співпраці з Німеччиною не з опортунізму, але зі свідомості про конечність цієї співпраці для добра України... ОУН* ЗА ДАЛЬШУ СПІВПРАЦЮ З НІМЕЧЧИНОЮ» [14, с. 183]. Как мемуарил Е.Стахив, еще в декабре 1941 он довольно свободно получил свидание с «арестованным» Бандерой, который вручил ему письмо для передачи «урядуючому провiднику» М.Лебедю. Не удержавшись, Стахив заглянул в него и прочел: «...щоб не провадити нiяких акцій проти німців, антінімецькі виступи є шкідливі i треба якось направити українсько-німецькі стосунки». И это писалось в тот момент, когда немцы уже вовсю арестовывали своих незадачливых «союзников». Комментируя, Стахив пишет: «Через 40 років я говорив про те з М.Лебедєм, але він сказав мені, що не пригадує, щоб я приносив йому якийсь таємний папір. Ще через 5 років ми повернулися до тієї розмови... Він сказав: “Так, я пам’ятаю. Але я не хотів, щоб ви про те розповідали людям. Не треба, щоб історія знала правду”» [6, с. 110–111]. Очень красноречивое признание...
Уже после войны историографы ОУН* С.Мудрик (экс-комендант полиции в Оглядове) и П.Мирчук («походная группа ОУН*»), пытаясь откреститься от сотрудничества с гитлеровцами, придумали миф о том, что все переговоры с немцами — это личная, не согласованная с Проводом инициатива двух полевых командиров УПА* «Сосенко» (П.Антонюк) и «Орла» (Олейник), которых торжественно осудили и расстреляли весной 1944 г. Однако эта пара стала просто громоотводом. Внимательное изучение документов показывает, что и здесь бандерофилы не обошлись без лжи. Антонюк и так был на подозрении у «Службы безпеки» ОУН* как противник мельниковско-бандеровской усобицы (об этом вспоминал бывший вояк УПА*, а потом диссидент Д.Шумук). К полевому же суду его привлекли за военное поражение: в январе 1944 курень «Сосенко» был разгромлен партизанами-ковпаковцами. А в УПА* существовала такая практика: раз проиграл, значит «совітський агент», надо осудить и расстрелять. К тому же Антонюк оказался «засвечен»: факт его переговоров с немцами в декабре 1943 года и настоящее имя были обнародованы в «Обращении Президиума ВС УССР и СНК УССР» от 12.2.1944. «Орел» же «засветился» на переписке — его послание от 5.3.1944: «Друже Богдан... я договорился с немецким капитаном Офштом...» было захвачено в бою партизанами отряда А.Федорова и, видимо, опубликовано в советской прессе. По формальной логике вещей выходит, что командование УПА* узнавало об инициативах своих подчиненных исключительно из советских газет. И демонстративно реагировало: «Сосенко» и «Орел» были расстреляны в марте и апреле 1944 г. соответственно.
На самом деле переговоры оуновского руководства о сотрудничестве с немцами против советских партизан проходили еще в августе 1943 в Сарнах Ровенской области и в Берлине. 1 января 1944 г. секретный договор о сотрудничестве в Рава-Русском районе был подписан между Т.Магаресом и С.Руденко от УПА* и оберштурмфюрерами СС О.Рюкерихом и А.Унбелем от немецкой полиции СД. В феврале 1944 г. была достигнута договоренность между штабом 13-го армейского корпуса вермахта (генерал Хауфе) и ОУН*–УПА* в Дубновском и Костопольском районах [8, с. 68–77]. На Холмщине аналогичный договор с немцами подписал окружной военный референт ОУН* П.Шкоропар. А с 5 марта по июнь 1944-го в Тернополе и Львове проходили секретные переговоры между уполномоченным членом Центрального провода ОУН* «Герасимовским» (И.Гриньох) и руководством СД «дистрикта Галициен» (гауптштурмфюреры Крюгер и Паппе и оберштурмбаннфюрер Витиска). Материалы этих переговоров были захвачены при советском наступлении, но опубликованы гораздо позже. В педантичных немецких рапортах зафиксированы такие откровения экс-капеллана «Нахтигаля»: «Группа ОУН* под руководством Бандеры никогда не считала своими противниками немцев... О враждебности по отношению к Германии никогда не было и речи... Лишь в феврале 1943 бандеровская группа ОУН* приступила к формированию военных отрядов... Она достаточно благоразумна, чтобы ни разу не потребовать освобождения Бандеры... ОУН* готова сотрудничать с немцами во всех военных областях, которые окажутся необходимыми... Вообще всякие антигерманские тенденции никогда не исходили в приказном порядке от бандеровской группы ОУН* и никогда не будут исходить впредь». Как комментировал германский представитель, «можно с уверенностью ожидать, что бандеровская группа ОУН* и УПА* пойдут на еще большие уступки и встречные услуги» [9]. Более того, Гриньох высказал уверенность, что Бандера непременно санкционирует эти контакты и соглашения, если им дадут встречу. Судя по всему, так и произошло, ведь известно, что 28 сентября 1944 г. Бандера был выпущен из спецотделения Целленбау Заксенхаузена, под напутствие самого рейхсфюрера СС Г.Гиммлера: «Необходимость вынужденного пребывания под арестом, вызванная обстоятельствами, временем и интересами дела, отпала. Начинается новый этап нашего сотрудничества — этап более ответственный, чем ранее...» [10, с. 53].
Один из сегодняшних ученых-бандерофилов М.Коваль сильно сокрушался: дескать, немцы так подставили своих партнеров по переговорам, вовремя не уничтожив документы при эвакуации [18, с. 156]. А ведь действительно, успели бы сжeчь пару папок — и необандеровцы заверяли бы, что никаких переговоров с немцами не вели. На деле же оуновские главари хранили верность рейху до последнего. Еще весной 1945 группа — И.Гриньох, В.Стахив, Я.Стецько, М.Матвиейко — готовила базы для нацистского «Вервольфа» в Альпах и Баварии. И кстати, однажды угодила под обстрел с американского самолета, и Стецько был ранен [11]. Сам Бандера в начале 1945 года, инструктируя оуновцев из «абверкоманд», очутился в Кракове в советском тылу, откуда его выводил лично Отто Скорцени: «Это был трудный рейс. Я вел Бандеру по радиомаякам, оставленным в тылу ваших войск, в Чехословакии и Австрии... Гитлер приказал мне спасти его, доставив в рейх для продолжения работы, — я выполнил эту задачу» [12].
Даже диаспорная «Енциклопедiя украiнознавства» признает: «Хоч гаслом украiнського націоналізму була “орієнтація на власні цілі”, однак у своїй зовнішній політичній концепції він покладався на союз з Німеччиною» [7, с. 1725].
Коллаборационизм ОУН* не ограничивался немцами. Программный национал-экстремизм с самого начала роднил ее и с известным тогда итальянским фашизмом. Как писал идеолог ОУН* Н.Сциборский: «Основні ідеї фашизму не замкнулися в самій Італії, а швидко поширили свій вплив у цілому світі, посилюючи та оформлюючи той суспільно-політичний процес, що по останній війні стихійно вибуяв серед різних народів; це — націоналізм. Самий фашизм, це насамперед націоналізм» [13]. Газета ОУН* «Наш клич» от 9.7.1939 подчеркивала: «Під іменем українського націоналізму ми привикли розуміти певну суть — це суспільно-політичний рух, який існує сьогодні в усьому світі. В одній країні він проявляється як фашизм, в іншій як гітлеризм, а в нас просто націоналізм» (эта же мысль повторена в «Ідея і чин. Вишкіл українського націоналіста», 1940). И еще: «Наше завдання — поширення фашистівської ідеології» [10, с. 25]. Последняя цитата принадлежит другому идеологу ОУН* Е.Онацкому. Экс-секретарь Центральной Рады, осевший после Гражданской войны на Апеннинах, преподавал в фашистских вузах Неаполя и Рима, выступал с программными статьями по оуновско-фашистскому сближению и в 1929 г. был назначен «тереновим провідником ОУН* на всю Італію».
Малоизвестный факт: по его инициативе под патронатом местной разведки в начале 1930-х гг. на территории Италии были созданы нелегальные военные лагеря, в которых вместе с хорватскими усташами проходили диверсионно-террористическую подготовку боевики ОУН*, бежавшие из Польши после совершения различных терактов. Здесь учились подрывному делу Роман Кучак (нападение на почтовую карету под Бирчей), Ярослав Билас (подготовка налета на почту в Городке), Михаил Гнатив (соучастие в убийстве Т.Голувка), Гриць Купецкий и Гриць Файда (налет на почту в Городке), Левко Крисько (налеты на банки в Бориславе и Трускавце), Михаил Колодзинский (в 1932–1933 гг. боевой референт КЭ ОУН*), Олекса Бандера (брат Степана) и многие другие. Правда, со временем это стало известно полякам, и они заявили официальный протест. Лагеря закрыли, но кадры не пострадали: до 1937 г. они пребывали на Сицилии, а затем плавно перебазировались в Австрию, где были открыты аналогичные лагеря, например, Зауберсдорф в Альпах. Только инструкторами тут выступали уже не итальянские фашисты, а немецкие нацисты. И кадры пополнились бывшими вояками «Карпатской Сечи», бежавшими в 1939 от мадьяр (В.Стахив, Яр. Бойдунник). Навещали эти лагеря и японцы из военного атташата — в сопровождении члена Центрального провода ОУН* Р.Ярого [6, с. 86–89].
Продолжением итало-оуновского коллаборационизма является деятельность одного из бандеровских главарей — «заступника провiдника» Я.Стецька. Проживая с 1938 г. в Италии, он был завербован местной разведкой ОВРА под псевдо «Белендис». Одно из его донесений было перехвачено конкурентами из ОУН* (Мельника) и обнародовано в «Коммуникате» референтуры пропаганды ПУН от 11.10.1940: «В эти дни через определенное учреждение руководящие чины ОУН* получили оригинальные письма члена “революционного провода” Стецька-Карбовича, которые он передал в итальянский МИД в Риме. Упомянутые письма Стецько подписал псевдонимом “Белендис”. В этих письмах Стецько-Белендис информирует...» [16, с. 95]. А Онацкий продолжал свою деятельность в Италии вплоть до свержения Муссолини и своего ареста в сентябре 1943 года.
Венгрия не была большим другом Украины. Как пишут современные учебники, она соучаствовала в разделе украинских национальных земель, оккупировав в марте 1939 г. суверенную державу «Карпатская Украина» и расстреляв здесь некоторое количество оуновских боевиков из так называемой «Карпатской Сечи». Так что летом 1941 года ОУН* даже выпустила листовку: «Народе! Знай! Москва, Польща, Мадяри, Жидва — це все твоi вороги. Нищ iх!». Тем не менее в августе 1943 г. шеф разведки УПА*–Юг Андрей Дольницкий («Голубенко») у с. Конюшки Здолбуновского района Ровенской области встретился с командирами венгерской оккупационной армии капитаном Буричем и старшим лейтенантом NN и договорился с ними о сотрудничестве на территории Дубновского и Костопольского районов. На основании этой договоренности 9.10.1943 был издан приказ.
«Секретный приказ № 21.
Командирам и казакам УПА*. Комендантам и работникам подполья ОУН*.
В связи с политической обстановкой и определенными настроениями, которые требуют от нас чрезвычайного чувства политической гибкости, приказываю:
1. Прекратить какие-либо агрессивные действия против мадьяр на территории всего военного округа.
2. Договориться на местах с командованием мадьярских подразделений с целью предупреждения выступлений одной стороны против другой.
3. В отношении мадьяр быть приветливыми и предупредительными... Сала Украине!
Командир группы УПА* Эней» [8, с. 68].
Об этом было доложено главкому УПА* Дмитру Клячковскому («Клим Савур»), который одобрил действия «Голубенко» и «Энея» и предложил продолжить переговоры, назначив в подкрепление политического референта Центрального провода ОУН* Омеляна Логуша («Иванив»). После встречи последнего с членами Главного штаба венгерских войск на Украине подполковником Падани и майором Вецкенди был подписан такой договор:
«1. Венгерское командование не будет вести никаких враждебных действий против УПА* и украинского населения.
2. Подразделения УПА* не будут проводить политических и вооруженных выступлений против венгерских гарнизонов на Украине...
5. Венгерское командование будет сообщать командованию УПА* о деятельности советских партизанских подразделений или коммунистической разведки. Командование УПА* будет информировать венгерские штабы обо всех известных ему передвижениях большевистских партизан.
6. Венгерские гарнизоны могут получать от хозяйственных подразделений УПА* необходимое продовольствие. В свою очередь, они будут передавать для УПА* соответствующее количество оружия, боеприпасов, а также другие технические материалы...» [17, с. 49].
Переговоры эти проходили с 25 декабря 1943 г. по 3 января 1944 г. в с. Дермань Мизоцкого района. В это время в соседнем с. Будераж Провод ОУН* специально для венгров устроил вечер художественной самодеятельности и парад отрядов УПА*. Развивая сотрудничество с оккупантами, Логуш вылетел на самолете венгерских ВВС во Львов, где была сформирована целая полномочная делегация Центрального провода ОУН*: Е.Врецьона, А.Луцкий, В.Мудрый. В январе 1944 они тем же самолетом отправились в Будапешт, где провели ряд встреч с представителями венгерского командования. Полковник Шотани даже заверил оуновцев, что о переговорах проинформирован сам регент Венгрии адмирал М.Хорти, и дальновидно пообещал «в случае необходимости предоставить возможность эмиграции в Венгрию руководителям оуновского подполья на Украине».
Румыния также не была великим симпатиком украинской нации. В довоенные годы здесь вообще не признавалось существование такой национальности. На захваченных землях Буковины и Бессарабии запрещалось существование каких-либо национальных организаций, а местное население официально называлось «румынами, забывшими родной язык». Фашистское правительство маршала И.Антонеску присоединилось к гитлеровской агрессии против СССР, получив в награду территорию Южной Украины до Днепра, так называемую «Транснистрию». Однако это не помешало еще в 1940 году жителю Черновцов Оресту Зибачинскому, областному проводнику ОУН* Буковины, сотрудничать с румынской и немецкой разведками, а после установления здесь Советской власти бежать в Бухарест. Служил в «сигуранце» и его преемник — отставной поручик румынской армии Петр Войновский (в ОУН* «Василь», в гестапо «Максим», в абвере «Гартман»). В 1941-м, когда он объявил о переходе в ОУН* (Мельника), бандеровцы заслали в Буковину своего «ревизора» М.Кобзаря, который в отчете дал весьма нелицеприятные характеристики местным «проводникам»: «Зибачинський вщеплював в людей, яких він виховував, свої прикмети: дурну хворобливу амбіцію, жадобу карієри. Для деяких організація була засобом наживи. Він витворив на Буковині амбітно-виключницькі погляди... Петро Войновський, псд “Василь”. Це чоловік анальфабетний до праці, вихованець Зибачинського, людина надзвичайно злосна, обмежена, вузькоглядна і амбітна... Внаслідок такої праці всі його ненавиділи» [19, с. 130–132].
После начала Великой Отечественной местные оуновцы устроили резню «просоветских элементов», а затем Войновский, собрав актив в так называемый Буковинский курень, двинулся по маршруту Снятин–Каменец–Жмеринка–Проскуров–Винница–Житомир–Киев, участвуя в ряде массовых расстрелов мирного населения под контролем немцев. В финале — сентябрьские 1941 года расстрелы в Бабьем Яру, после чего «буковинцы» растеклись по «шуцманшафт-батальонам» — 109-й, 115-й, 118-й. Преемник Войновского «провиднык» Д.Звизда руководил расстрелом трехсот мирных жителей Заставнинского района в Приднестровье, но после выполнения грязной работы румыны ликвидировали и его самого.
Как сказано в протоколе допроса М.Павлишина от 18.11.1944: «ОУН* в целях усиления своей антисоветской деятельности имеет намерение войти в контакт с государствами — сателлитами Германии» [20, с. 458]. В мае 1943 г. по указанию Южного краевого провода ОУН* проводник «Транснистрии» Т.Семчишин установил через оуновку М.Залесскую связь с местными «железногвардейцами» (румынскими фашистами). В октябре 1943 проводник ОУН* Одессы М.Павлишин и референт пропаганды М.Чепига завязали контакт с руководителями румынского разведцентра № 3 подполковником Пержу и капитаном Аргир. В ноябре сам проводник «Транснистрии» Семчишин и Чепига достигли соглашения о сотрудничестве и совместно с Пержу выезжали в район г. Снятин, где встречались с представителями Центрального провода ОУН* для его утверждения. В начале 1944 Семчишин с двенадцатью оуновцами попытался пробиться на Западную Украину, но не смог из-за наступления Красной Армии и вернулся в Румынию, где поступил на связь к начальнику разведки 6-й армии полковнику Ионеску. Одновременно, в марте 1944 г. в Галац вместе с разведцентром № 3 прибыли Павлишин и Чепига, которые от имени ЦП ОУН* вели переговоры с Ионеску и майором Кулерару.
Согласно договору, в июне–июле 1944 г. Павлишин обратился в «министерство справедливости» Румынии и вместе с его представителем Кафрицом объехал местные тюрьмы для освобождения арестованных оуновцев (всего около ста человек). «Со 2 апреля по 27 августа с.г. мы финансировались румынами», — признавал Павлишин [20, с. 465]. В апреле–июле 1944 г. он по своей инициативе организовал в Галаце шпионское обучение при разведцентре № 3, после чего окончившие курс шесть оуновцев были заброшены в УССР. В их числе — агенты Караванский и Гдешинский. Много позже, работая «демократическим диссидентом», Святослав Караванский пытался откреститься от неприятного прошлого, преуменьшая оуновско-шпионские эпизоды биографии. Однако в показаниях М.Павлишина четко сказано: «Караванский Славко, псевдо “Бальзак”, 1919–20 г.р... при немцах — студент философского факультета г. Одесса. Член ОУН* с января 1943... в организации был звеньевым, имел на связи 2 студентов. Намечался на хозяйственного референта Одесской областной экзекутивы ОУН*... С группой в 6 оуновцев, в которую входили Караванский, Ткаченко... в Галаце я систематически в течение месяца проводил занятия по разведработе и радиоделу... 21 июля 1944 в 12 часов ночи на том же самолете вылетел агент-радист Караванский в паре с оуновцем Гдешинским, которые были выброшены на парашютах в Очаковском районе Одесской области... получили задание собирать политическую и экономическую шпионскую информацию о жизни в СССР, о приказах по Красной Армии... 15–17 августа принял радиограмму вторую от Караванского...» и т.д. [20, с. 449–468]. Параллельно с этим в Северной Транснистрии (район Черновцов) облпроводник Буковины Артемизия Галицкая («Мотря») организовала переговоры Референтуры внешних связей ОУН* (М.Лебедь) с румынскими оккупационными властями [21, с. 18].
Одним из последних «дипломатических» прорывов РВС ОУН* уже в начале 1945 года стала Хорватия. Референтура и лично Лебедь, дислоцировавшиеся тогда на территории марионеточной профашистской «Словацкой республики», направили на встречу с хорватским послом в Братиславе члена Центрального провода Омеляна Антоновича. На всякий случай «активизировали» и старые знакомства — связного с усташами Антона Ивахнюка. Антонович после Братиславы в январе 1945 отправился в Загреб, столицу «Независимого государства Хорватия», где имел официальную встречу с «поглавником» Анте Павеличем. На встрече была озвучена «дипломатическая нота» на немецком языке с положенными фразами о давней дружбе, тесном сотрудничестве и будущем союзе. Оуновца приняли благосклонно — аудиенция длилась шесть минут. Повторный визит О.Антоновича в марте 1945 проходил уже без дипломатических условностей: надо было срочно организовать конкретное дело — эвакуацию оуновских главарей. М.Лебедь, С.Ленкавский, И.Багряный и многие другие торопливо пробирались в Хорватию, чтобы потом через Австрию переправиться в западногерманский Мюнхен, ставший столицей послевоенной оуновской эмигрантщины [22, с. 330–337].
Не оставляли националисты своим вниманием и Дальний Восток. Еще в 1931 году лично Коновалец («полковник Вера») посетил Маньчжурию и вошел в контакт с представителями японской спецслужбы (полковник Х.Ошима). Потом в 1935-м здесь всплыл представитель ОУН* М.Митлюк, через год его сменил М.Милько. А в 1937 сюда была командирована троица Г.Купецкий — Г.Файда —М.Гнатив. Первый по рекомендации Онацкого возглавил «станицу ОУН*» в Харбине, а по рекомендательным письмам японских атташе из Берлина и Рима имел встречи с генералом Угаи, полковниками Акикудзу и Йошинама. Для оуновцев были организованы «совєто¬знавчi курси», которые вели Иноде-сан, Такаси, Такахаси. Для активизации пропаганды пришлось «начать интенсивное изучение русского языка» и принять совершенно москальские псевдонимы. Купецкий стал «Борисом Марковым» и возглавил «Дальневосточную Сечь», Гнатив превратился в «Сергея Васильева». По санкции японской разведки они вели националистическую пропаганду в лагерях беженцев, которая дала «большой эффект» — в лагерях начались драки на национальной почве, что с гордостью подчеркивают украинские историки типа П.Мирчука как признак пробуждения «нацiональноi свiдомостi».
Правда, с началом Второй мировой войны японцы утихомирили разгулявшихся «сечевиков»: в 1940 году «ДВС» была закрыта. Украинцам осталась незавидная роль лагерных вербовщиков кадров для японской разведки. В 1944 «Б.С. Марков» стал секретарем реорганизованного Украинского Нацкомитета, а в августе 1945-го, накануне прихода Советской Армии, большинство оуновцев сбежали из Харбина в Шанхай, где была создана «Украинская громада» под руководством «С.И. Васильева» [15, с. 119–130].
Не передохнув от военного коллаборационизма с фашистами, оуновцы сразу же включились в сотрудничество с англо-американскими спецслужбами, протежировавшими разведку ФРГ. Как вспоминал бывший агент БНД И.Вергун: «Мне известно, что в 1948 сотрудником геленовской [западногерманской] разведки был завербован священник И.Гриньох с целью подрывной деятельности против СССР и Польши... Я лично знал в лицо нескольких агентов, которых он забрасывал на Украину» [8, с. 89].
Так что, как видим, в своем коллаборационизме оуновцы были настоящими интернационалистами: Италия, Венгрия, Румыния, Хорватия, Япония, Германия... Общность целей (борьба против СССР) и методов (террор и шпионаж) роднили ОУН* с наиболее реакционными элементами Европы и мира, что однозначно ставило организацию по одну сторону с фашизмом, разгромленным в ходе Второй мировой войны, но сейчас, к сожалению, возрождающимся на волне «нового правого национализма».
Юлий Федоровский
«Вестник Юго-Западной Руси»
________________________________________
1. Косик В. Україна і Німеччина у 2 Світовій війні. Париж–Львів: НТШ, 1993. 660 с.
2. Рабочая газета. 29.11.1990; Правда. 4.5.1991; Военно-исторический журнал. 1991. № 4; Киевские новости. 1993. № 26; Коммунист. 1999. № 35 и др.
3. «2000». 4.8.2006, F5.
4. Чуев С. Украинский легион. М.: Яуза, 2006.
5. Український історичний журнал. 1988. № 5.
6. Стахів Є. Останній молодо-гвардієць. К.: Варта, 2004. 496 с.
7. Енциклопедiя украiнознавства. Париж–Ню-Йорк: Молоде життя, 1966. Т. 5.
8. Обвиняет земля. ОУН*: документы и материалы. М.: Универсум, 1991. 158 с.
9. Український історичний журнал.1994. № 6. С. 108–112; 1995. № 1. С. 88; 1995. № 2. С. 103.
10. Хто є хто? Політичні портрети. К., 1991. 88 с.
11. Звернення Мирона Матвієйка до членів і симпатиків ОУН*... К., 1960.
12. Skorzeny O. Meine Kommandounternehmen: Kreig ohne Fronten. Wiesbaden, Munhen, 1975.
13. «2000». 12.10.2007, F4.
14. Український визвольний рух. Збірник № 1. Львів: Мс, 2003. 208 с.
15. Український визвольний рух. Збірник № 5. Львів: Мс, 2005. 240 с.
16. Бiла книга ОУН*. Кракiв, 1940. 103 с.
17. Лiтопис УПА*. Торонто, 1984. Т. 5.
18. Коваль М. Україна у 2 Світовій і Великій Вітчизніній війнах. К.: Альтернативи, 1999. 336 с.
19. Сергійчук В. Український здвиг: Прикарпаття. К.: УВС, 2005. 840 с.
20. Сергійчук В. Український здвиг: Наддніпрянщина. К.: УВС, 2005. 836 с.
21. Содоль П. УПА*. Довідник другий. Нью-Йорк: Пролог, 1995. 296 с.
22. Антонович О. Спогади. Ч. 1. К.–Вашингтон: Август, 1999. 392 с.
* ОУН, УПА, УНА-УНСО, ИГИЛ («Исламское государство», ИГ; запрещенная в России террористическая организация) - запрещённые в России организации
