Англичане приходят в Индию

Фёдор Ступин

06 Мая 2026

Судьба империи Великих Моголов была решена в Лондоне в 1600 году, когда на свет божий явилась Ост-Индская компания. Островитяне решили, что негоже отдавать все прибыли от торговли перцем еретикам-папистам, и, почувствовав после разгрома «Непобедимой армады» свои силы, снарядили четыре корабля для торговли с «Островами пряностей». Путь в Индийский океан секретом для джентльменов уже не был: сэр Фрэнсис Дрейк, порезвившись в испанских владениях в Латинской Америке, вернулся в Англию через Тихий и Индийский океаны.

Долгое время англичане были в тени у голландцев: те свою Ост-Индскую компанию организовали попозже, в 1602 году, зато капитала в дело вложили аж в десять раз больше! Тем не менее и подданным «королевы-девственницы» Елизаветы торговля пряностями сразу стала приносить доход: гружённые перцем четыре первых корабля обвалили цену на этот товар так сильно, что капитанам было запрещено его привозить несколько лет. На что, конечно же, был сразу же наложен чугунный англосаксонский болт! Уже в 1604 году в Индийский океан пошла следующая английская эскадра.

Кстати говоря, Индия англичанам была и даром не нужна! Их интересовала Индонезия с её перцем, корицей, гвоздикой и прочими ароматными приправами, способными сделать вкусной даже несвежую баранину на столе британского джентльмена. Глава новой экспедиции Генри Мидлтон направился к Яве, но ёлки-палки... Здесь уже плотно сидели голландцы, которые ценили англичан как союзников в войне против испанцев, но не собирались терпеть в качестве конкурентов! А голландская Ост-Индская компания были и богаче, и сильнее, и лучше организована.

В общем, в 1623 году к английской фактории на Амбоне подошёл голландский флот, обитатели «Семи провинций» сожгли всё, что было можно сжечь, а персонал (как англичан, так и их слуг-японцев) повесили, чтоб неповадно было. Голландцы были куда более ловкими торговцами и сразу поняли две вещи: во-первых, вывоз пряностей в Европу стоит ограничивать, дабы не сбить цены, а во-вторых — монополия лучше конкуренции. Поэтому они сразу стали поступать так же, как Васко да Гама: жечь и топить всё, что плавает, а это были испанские, португальские и английские корабли. Про местных уже никто и не вспоминал: число пушек на европейских кораблях не оставляло шансов ни китайским джонкам, ни арабским доу, ни филиппинским прао. Впрочем, не кораблями едиными: испанским и португальским городам также доставалось, хотя на суше голландцы были похлипче обитателей Иберийского полуострова. Налёт голландской эскадры на Макао окончился печально для налётчиков: португальский гарнизон нашинковал семь штук только капитанов, а простых солдат никто толком и не считал.

Впрочем, подобные действия голландцев пошли на руку как раз их конкурентам — англичанам! Поскольку любителей селёдки в Индийском океане возненавидели, англичане смогли добиться у местных властей возможности построить фактории в Индии — в Сурате и Мадрасе (городом Мадрас сделали именно англичане, при Моголах на его месте была деревня Мадраспатнама). Впоследствии Великие Моголы горько пожалеют об этом шаге, но тогда ради возможности насолить голландцам они готовы были поддержать любых их врагов.

Впрочем, положению первых английских факторий в Индии завидовать не приходится. Британская корона регулярно посылала на большую морскую дорогу приватиров, пиратов с королевским патентом, которые должны были грабить папистов: испанцев с португальцами, — но местным жителям также доставалось. А компенсировать убытки Моголы заставляли представителей Ост-Индской компании. Это было печально, но давало бесценный опыт участия в местной политике, знаний, кому и сколько можно «занести», а главное — понимание Индии. А именно, что мощная на вид империя Великих Моголов — достаточно рыхлое образование, где часть раджей имеют возможность посылать представителей центральной власти куда подальше, откупаясь взятками от наиболее ретивых могольских чиновников, а порой и способные противопоставить силе силу. Наиболее могущественным княжеством был Гуджарат, но сепаратистские тенденции имели место и в Бенгалии, да и много где ещё.

Особенно туго английским негоциантам пришлось после того, как пират Генри Эвери на корабле «Причуда» к северу от Бомбея настиг и захватил корабль «Великое сокровище», принадлежавший лично Великому Моголу Аурангзебу. 80-пушечный индийский корабль был взят на абордаж 50-пушечным пиратом: англичане умели обращаться со своими пушками сильно лучше индусов. «Сокровище» грабили целую неделю, подвергнув пыткам всех пассажиров, обшарив весь трюм и даже простучав киль — не спрятали ли и там золотишко хитрые варвары? Когда изуродованный корабль вернулся в Сурат, всех английских купцов упрятали в тюрьму, где они год не снимали кандалов, пока Англия не обеспечит безопасности на морях. Пришлось компании послать в Индийский океан эскадру — разогнать обнаглевших пиратов. Это было как раз кстати, ибо...

Всё было хорошо, но вскоре у англичан и в Индии появились конкуренты. На этот раз ими стали французы: они немного опоздали к началу банкета: французская Ост-Индская компания появилась только в 1664 году, основанная знаменитым министром финансов «короля-солнце» Луи XIV Жан-Батистом Кольбером. Сначала французы пытались закрепиться на Мадагаскаре, но не срослось. Тогда они взяли под себя острова Бурбон (ныне Реюньон) и Маврикий, в первой четверти XVIII века основали в Индии фактории Пондишерри и Чанданнагар.

Французская Ост-Индская компания достаточно быстро была национализирована или скорее роялизирована: большую часть её акций выкупил король Луи XV. Это дало французским колониальным администраторам «левел ап»: не нужно было согласовывать каждый шаг с директорами, а подкрепления запрашивались «одним кликом мышки» — обращением лично к его величеству. Результаты не замедлили сказаться. Вскоре на восточном побережье Индии появился пояс французских владений, а большая часть остальной части полуострова управлялась союзниками лягушатников. Дипломатические победы одну за другой одерживал французский генерал-губернатор Жозеф Мари де Дюпле. Он мастерски научился управлять территориями при помощи марионеточных раджей и первым начал вербовать армии из местных солдат, обученных европейскими офицерами, — сипаев. В общем, правление Великих Моголов в Индии постепенно становилось фикцией.

Поскольку два паука в одной банке никогда не уживутся, между англичанами и французами тут же начались войны. Собственно говоря, начались они в Европе, но активно продолжались в Индийском океане, где английские и французские эскадры упоенно рушили торговлю друг другу, а параллельно ослабляли и без того кашлявшую империю Великих Моголов. С момента появления среднеазиатских завоевателей на Индостане, самую решительную борьбу с ними вели маратхи — обитатели современного штата Махарашра (Бомбей, он же Мумбаи — это там!). Маратхи были хорошими моряками, чего нельзя сказать о моголах, поэтому в качестве союзника правители Индии нашли себе... англичан!

Индия Великих Моголов разваливалась на глазах. Если Аурангзебу удавалось держать в узде своевольные княжества, то к началу XVIII века каждый раджа уже чувствовал себя достаточно сильным, чтобы попытаться откусить у империи кусок пожирнее. Но новые государства вновь дробились на княжества поменьше, изредка вступавшие в союзы, но всегда готовые сразиться со вчерашними союзниками. Маратхи как раз такой конфедерацией и были. Чувствуя слабость местных владык, англичане с французами начали наглеть. В 1715 году английский губернатор Чарльз Бун приказал обнести Бомбей стенами, причём за счёт индийских купцов. А на местной верфи Бун начал строить военные корабли. Вскоре у него была эскадра из 19 кораблей, офицерами на которых были англичане, а матросами — кто попало, в том числе индусы. Это был тот опыт, который стоит дорогого: англичане поняли, что можно создавать в Индии крупные вооружённые силы, не завозя толпы личного состава из Англии. У французов нашлись способные ученики!

Впрочем, первый опыт был провальным. Когда раджа Сурата захватил английский корабль, его было решено проучить и взять штурмом принадлежавший ему город Карвар. Английский флот (точнее, флот Ост-Индской компании!) высадил десант, но его командир оказался в доску пьян, баркасы с солдатами попали в мощный прибой и перевернулись, когда вылезшие на берег бойцы в красных мундирах, матерясь, начали выливать воду из своих ружей, их атаковала индийская кавалерия. В итоге головы английских офицеров выставили перед воротами английской фактории, а туземные солдаты охотно перешли на службу к радже.

Англичане были упорны, неудача не заставила их отказаться от своих планов. Отряд из двух с половиной тысяч солдат и матросов высадился на берег и выстроился в каре. Но индийский огонь мгновенно смёл первые ряды, командир отряда погиб, а его заместитель капитан Смит «содрал с себя красный камзол и пропал неизвестно куда». На этот раз потери были поменьше — всего три сотни погибших, но раджа так и остался не наказан. Всё было бы совсем плохо, но в войну против раджи Сурата вступил его северный сосед, и англичане оказались спасены от разгрома.

Когда в Европе началась война за австрийское наследство, в Индии вспыхнула Первая карнатикская война. Это была война между англичанами и французами, ведшаяся по большей части силами местных сипаев. 4 сентября 1746 года французы после длительной бомбардировки вошли в британский Мадрас. Британских подданных попросили дать клятву не поднимать оружие против христианнейшего короля Луи. Большая часть поклялась, но нашлись джентльмены, согласные пойти под арест, но клятвы не давать. Среди них был молодой клерк Ост-Индской компании Роберт Клайв. Он с ещё несколькими не смирившимися с поражением англичанами бежал из-под караула, переодевшись в одежду местных жителей. Именно этому мелкому торговцу предстоит сделать Индию жемчужиной Британской короны.

После побед в Первой, а затем и Второй карнатикской войнах престиж французов в Индии был неимоверно высок. Англичане ютились на своей полоске земли на западе Индостана и не высовывали носа из крепостей. Но де Дюпле ещё не знал, что в лице Клайва он получил страшного противника! Роберт Клайв родился в небогатой, но достаточно знатной английской семье из Шропшира: в числе его предков были депутаты парламента и даже канцлер казначейства Ирландии при Генрихе VIII. В общем, люди непростые, но далеко не богатые! Поместье Клайвов в Стайче было побольше носового платка, но не очень сильно. Поэтому молодой человек отправился «трясти дерево пагод» (пагодой тогда называли индийскую золотую монету французской чеканки) на должности помощника заведующего магазином в Мадрасе.

Если что и отличало его с молодости от прочих джентльменов, отправляющихся поправить дела в колонии, так это абсолютное бесстрашие! Говорят, в детстве он оседлал горгулью на колокольне своей приходской церкви и пугал оттуда прихожан. Империя Моголов в Индии на тот момент уже не кашляла, а лежала в коме: каждый наваб — в теории наместник Великого Могола — в реальности был полностью независимым феодалом, правда, чаще всего получавшим бакшиш от французов. Торговцем Клайв показал себя посредственным: просиживание штанов за приходными книгами было слишком скучным занятием для энергичного молодого человека. Поэтому после бегства из французского плена он решил записаться в армию Ост-Индской компании. В иерархии компании звание прапорщика в сравнении с помощником заведующего магазином считалось существенным понижением, так что желающих поменяться с Клайвом местами хватало.

В армии Роберт Клайв быстро привлёк внимание командования храбростью, умением командовать и служебным рвением. В 1748 году во время осады Пондишерри его взвод успешно отразил вылазку французов. Война в Европе закончилась, но до Индии вести доходили с опозданием, и получивший лейтенантские эполеты Клайв отправился в экспедицию в Танджур. Экспедиция окончилась эпическим фиаско: британские войска попали под муссонные дожди, намочившие порох, местные раджи, обещавшие поддержку, обманули... Единственным светлым пятном был захват отрядом Клайва из 30 британцев и 700 сипаев форта. Командующий экспедицией майор Лоуренс написал в донесении, что бывший клерк «проявил мужество и рассудительность, намного превосходящие то, что можно было ожидать от человека его возраста».

После всех неудач директора решили сократить армию компании — всё равно от неё толку было мало. Но Клайв, хорошо себя показавший, стал интендантом в форте Сент-Джордж. Впрочем, до капитана его так и не повысили, что вызвало у будущего покорителя Индии нервное расстройство и отъезд в Бенгалию на лечение.

Но отпуск долгим не был. В 1751 году началась очередная война, и британская Ост-Индская компания оказалась к ней полностью не готова. Майор Лоуренс убыл в Англию, а капитан, швейцарский наёмник, отказался принимать командование. Клайв предложил взять всю ответственность на себя, если ему дадут звание капитана. Звание дали вместе с отрядом из 200 европейских солдат и 300 сипаев плюс три небольшие пушки. Из восьми офицеров отряда четверо (включая Клайва) были вчерашними гражданскими, а четверо никогда не воевали.

Клайв решил взять врага на внезапность: его отряд совершил несколько стремительных маршей, в том числе под проливным дождём, и неожиданно оказался у стен крепости Аркот. Гарнизон решил сопротивления не оказывать и покинул укрепления. Крепость была — одно название! Стена слишком длинная для маленького британского отряда, к тому же полуразрушенная. Ров — высохший и неглубокий, а башни настолько ветхие, что на них нельзя было даже пушки установить. Поэтому, когда Аркот оказался в осаде, Клайв решил атаковать и произвёл вылазку, заставившую противника отступить: насколько мало реально сил у англичан, враг не подозревал.

Но французы собрали более представительную армию и двинули на Аркот, откуда часть гарнизона Клайв был вынужден перебросить в Мадрас. Вскоре против 300 человек у Клайва выступило 4 тысячи французов и их союзников. Гарнизон отразил три штурма, а его командир получил общеевропейскую известность — история была донельзя романтическая: 25-летний бухгалтер успешно руководит героической обороной крепости от бесчисленных сонмов врагов.

В 1753 году Клайв в Мадрасе женился на Маргарет Маскелайн: невеста поехала к неизвестному лейтенанту, а приехала к общеевропейской знаменитости. После свадьбы молодые вернулись в Англию, где Клайв некоторое время даже был членом парламента. Но Индия звала! И в 1755 году Роберт вернулся на полуостров.

Вернулся вовремя! За время его отсутствия новый наваб Бенгалии Сирадж уд-Даул напал на британцев и захватил форт в Калькутте. Все пленные были помещены в местную тюрьму с романтическим названием «Чёрная дыра», где в первый же день от жары и духоты скончалось 43 из 64 англичан. Клайв с отрядом из 540 британских пехотинцев, 600 матросов и 800 сипаев 5 февраля 1757 года напал на 100-тысячную армию наваба. Английский отряд прошёл через индийский лагерь, как нож сквозь масло, и... Наваб испугался такой наглости и вернул Калькутту Ост-Индской компании.

Между тем в Европе полыхала Семилетняя война. Англия в союзе с Пруссией воевала против коалиции из России, Австрии и Франции. На главном театре военных действий похвастаться успехами англичане не могли, в Северной Америке также, поэтому любой успех в Индии воспринимался чрезвычайно живо. И Клайв дал такой успех! Наваб Бенгалии был не слишком популярен у своих подданных, особенно из числа элиты. Возник заговор во главе с Мир Джафаром — главнокомандующим армии наваба. Клайв заключил с ним соглашение: пост вице-короля в обмен на выплаты 1 миллиона фунтов стерлингов компании за потери в Калькутте и расходы на войну, 500 тысяч фунтов — британским жителям Калькутты, 200 тысяч — коренным жителям Калькутты и 70 тысяч фунтов — армянским торговцам.

Клайв нанял Амира Чанда (Умичанда) в качестве посредника, за что тот потребовал пять процентов от всех полученных выплат. Англичане обманули индийского купца: показали ему поддельный договор, в котором этот пункт был указан. В реальном документе его не было. В середине июня 1757 года английская армия выступила против наваба. Клайв, уже в звании полковника, вёл 1100 европейских солдат, 2100 сипаев и 9 полевых орудий. Наваб выставил против него 18 тысяч всадников, 50 тысяч пехотинцев, 53 тяжёлые орудия, обслуживаемые французскими артиллеристами.

21 июня две армии сошлись недалеко от деревни Плесси. Клайв в первый раз усомнился в успехе своего предприятия и созвал военный совет. Голоса разделились, но после долгого размышления в тени манговых деревьев Клайв решился на сражение. Подробно рассказывать о ходе боя нет смысла: подкупленный Мир Джафар предал своего наваба и увёл с поля боя большую часть армии. Вторую часть успеха обеспечил проливной дождь: Клайв по своему опыту знал, что в таком случае в первую очередь стоит прятать порох, наваб — нет.

После победы новым навабом стал Мир Джафар, но вся власть была у Ост-Индской компании. Такая система управления Индией сохранялась 100 лет: марионетки на троне и реальные рычаги власти у представителей компании. А Клайв стал чудовищно богат!

Так началось завоевание британцами Индии. Британией? Нет! Ост-Индской компанией. Формально Великобритания к этим военным авантюрам Клайва не имела никакого отношения. Королева Виктория наденет на свою голову корону Великих Моголов только через 100 лет, но это — тема для отдельного рассказа.

Персия и Россия — деньги и кровь

Фёдор Ступин

04 Февраля 2026

Первой из европейских стран, с которой пришлось столкнуться Персии, стала Россия. История русско-персидских взаимоотношений странна, противоречива и достаточно кровава. Впрочем, ограничивать всё войнами и убийством Грибоедова также неправильно, поскольку бывало по-разному...

Начнём с того, что наша страна с Персией веками взаимовыгодно торговала. Ещё в XV веке тверской купец Афанасий Никитин прошёл на пути в Индию весь современный Иран с севера на юг и... практически ничего о нём не написал, кроме названий городов, в которых был. А это значит, что для русских купцов конкретно Персия экзотической страной не была.

А с чего бы, спрашивается, ей быть таковой, если по Волге и Каспийскому морю туда-обратно испокон веку ходили караваны торговых судов? При раскопках в Новгороде находят скорлупки миндаля и фисташек, выращенных в Персии и съеденных гражданами торговой республики на Волхове, а Афанасий Никитин прямо пишет, что не видел здесь никакого непривычного товара и только жаловался на высокие пошлины. Но чем же могла торговать с Персией Россия?

Ответ простой: лён и льняные ткани. Дело в том, что в жару льняная одежда — самая комфортная, ни шёлку, ни хлопку с ней не сравниться. Вот только в жарких краях лён не растёт, поэтому русские купцы возили вниз по Волге лён в Персию. А обратно... О! Обратно везти можно было много чего! Это и специи (в Европе в это время без перца задыхались настолько, что начали искать путь в Индию через Атлантику и вокруг Африки), и миндаль с фисташками, но это мелочи. Главным предметом импорта было булатное оружие с доспехами и кони.

Персидский булат долгое время был эталонным. Настолько эталонным, что русский мастер, изготовивший шлем для юного Ивана Васильевича (ещё не Грозного и не царя, а сына великого князя Московского Василия Ивановича), попытался изобразить на нём надпись арабицей — как на персидских шлемах, чью форму он копирует. Прочитать надпись невозможно — просто набор выглядящих «по-восточному» закорючек, но желание косить под персидскую работу характерно. В описи оружейной казны царя Бориса Годунова от 1589 года значатся «шоломы шамохейские» и «сабли кызылбашские» (Персией на тот момент правила кызылбашская династия). А в 1662 году царь Алексей Михайлович Тишайший заказал послу в Персию воеводе Ф. Я. Милославскому закупить: «5 зерцал самых добрых в кольцах и с наводом золотым, 50 зерцал кружчатых и четвероуголных булатных з золотым же наводом, 100 зерцал обычных кружчатых и четвероуголных, 100 наручей булатных же легких с наводом кызылбашских и черкесских розными обрасцы, 100 черепов булатных мисюрок с наводом золотым, 300 бармиц к шапкам мисюркам всякими обрасцы, 10 шапак ерехонских красных булатных с наводом золотым, 1000 булатных железец стрельных красных розными обрасцы, пансырь доброй с воорудою доброю затейчивою, 100 пансырей пообычней, 100 полос сабельных булатных, 10 рогатин добрых с наводом золотым, 100 гротиков добрых с наводом золотым розными обрасцы, 10 пищалей красных с наводом золотым, 10 копей с древками и со орудою, 1000 железец стрельных черкесских...». Целый арсенал!

Но, что гораздо важнее, из Персии в Россию везли коней. Во время оно кони подразделялись на пять строго регламентированных категорий, по нисходящей: аргамак, конь добрый, мерин, меринок и меринец. Мерин — конь, рождённый в России. Меринок и меринец — рабочие лошади, непригодные под седло. Удивляться низкой оценке «отечественного производства» не стоит: в лесах выращивать хороших коней сложно, практически невозможно, кони любят степи. Поэтому массовый конский состав русской конницы, конь добрый, покупался у ногайцев. А из Персии везли аргамаков, коней высшей пробы! Цены? Если конь добрый стоил 5 рублей, то самый дешёвый аргамак — 25 рублей, а самый дорогой... Тут предела не было, и 100 рублей безумной ценой не казались. И ведь они того стоили! Любимая персидская кобыла Петра I, Лизетта, могла перейти любой ров по брёвнышку не шире её копыта, в Полтавском сражении она вынесла первого императора из-под огня — шведская пуля ударила в царское седло.

В общем, торговля шла бойкая и взаимовыгодная. Настолько, что заставила Ивана Грозного взять Казань и Астрахань: Волжский торговый путь в Персию был стратегическим маршрутом, оставить его под чужим контролем царь не мог. Но... при всём этом экономическом благорастворении воздухов было бы большой ошибкой считать, что и в политическом плане Персия с Россией были братья навек. Ага, щас! Персия была жёстким исламским государством. Россия... Москва после падения Константинополя считала себя Третьим Римом, то есть защитником всех православных на белом свете. Кавказ, как известно, в состав всего белого света входит...

Персия привыкла считать Кавказ своей вотчиной. Да, за какое-нибудь ханство можно было повоевать с Османской империей, но в целом «это наша корова и мы её доим». Проблема была в том, что на Кавказе были православные Грузия с Арменией, и шахиншахи время от времени чесали в затылке и задавали себе простой вопрос: «А почему это они ещё не мусульмане?». И принимались максимально жёстко пытаться решить данный вопрос. Жёстко? Слово «жестоко» в данном случае подошло бы куда лучше.

Но первый конфликт между Россией и Персией произошёл не из-за грузин с армянами. На территории современного Дагестана находилось союзное персам Тарковское шамхальство: женой шахиншаха Тахмасиба была сестра Чопан-шамхала Султан-Ага Ханум. В 1637 году шамхал принял русское подданство, став таким образом вассалом и России, и Персии. Зачем ему это было надо? Так чтобы, натравливая персов на русских и наоборот, получить как можно больше независимости и от тех и от других. Двурушничество заканчивается плохо, в 1651 году в поход на Сунжу и Терек выступило персидское войско Хосров-хана Шемаханского. Шахиншах приказал вассалу разрушить русский Сунженский острог (северо-восточнее современного Грозного), после чего идти на Астрахань. Взятие острога поручили Тарковскому шамхалу Сурхаю, которому для усиления придали 800 персидских сарбазов (солдат) и две пушки.

Оборону острога возглавил кабардинский князь Муцал Черкасский, под командованием которого были кабардинцы, барагунцы и терские казаки. В результате союзники «стояли крепко... билися многое время... и кумытцких и кызылбашских ратныхлюдей прогнали и побили и многих переранили». А к 1 ноября терский воевода князь Щетинин прислал на помощь гарнизону острога «Бислан-мурзу Битемрюкова да стрелецкого голову Воина Голикова с сотники с стрельцами, да сотенного голову Василья Вышеславцова з детьми боярскими и с новокрещены и с окочены, да табунного голову Тлева Тугашева с юртовскими татары». После этого у Сурхая шансы на победу растаяли как снег весной...

Но было ясно, что персы со своими кавказскими прокси не остановятся, поэтому обе стороны готовились к продолжению мероприятий на следующий год. Русские укрепляли острог, персы собирали войско посерьёзнее. И собрали. 7 марта 1653 года Сунженский острог осадили 20 тысяч персов и их союзников: кумыков, ногайцев, кавказских горцев... Противостоять такой силе у гарнизона численностью 800 человек шансов не было. Персы штурмовали крепость пять дней, русские отвечали вылазками. Царь послал гарнизону подкрепление, отряд из 300 человек, но пробиться в острог подкрепления не смогли. В конце концов рядом с острогом построили башню, с которой открыли артиллерийский огонь, а к самым стенам подвели гору дров. Положение стало безвыходным, и 25 марта остатки гарнизона покинули крепость и ушли в Терки.

Алексей Михайлович наградил воевод и сотенных голов за мужество в осаде, а конфликт урегулировали дипломатически: у персов начались проблемы с Великими Моголами и армия, собранная для похода на Астрахань, оказалась востребована в другом месте. Впрочем, почувствовав на своей шкуре персидское правление, в 1659 году и шамхал Сухрай Тарковский, и Казан-Алп Эндиреевский, и владыка Буйнака Будай-Бек Багоматов приняли российское подданство.

Прежде чем рассказывать о том, как складывались в дальнейшем межгосударственные русско-персидские отношения, стоит упомянуть и такой известный эпизод, как персидский поход казаков Степана Разина. В 1668 году отряд из 1000–1200 «воровских казаков» (то есть не состоявших в данный момент на государевой службе) атамана Степана Разина огнём и мечом прошёлся по персидскому побережью Каспийского моря. В погоню за пиратами (а как это иначе можно назвать?) отправился наместник Астрабада Мамед-хан. Против 20–30 казачьих стругов (20 больших и 20 малых пушек) персидский командир имел 50–70 достаточно крупных кораблей-бусов (более 30 орудий), поэтому был уверен в победе настолько, что взял на борт своего флагмана сына с дочерью — покрасоваться перед детьми решил.

Бой состоялся у Свиного острова, главной заботой Мамед-хана было не допустить, чтобы хоть один струг ушёл от разгрома, поэтому он приказал сковать свои выстроенные в линию бусы цепями. Казаки бросились в ложное бегство, выманивая персидский флот подальше в море, после чего все струги развернулись и сосредоточили огонь на персидском флагмане, украшенном множеством флагов. Опытный пушкарь с разинского струга попал зажигательным ядром в корабль Мамед-хана, на том взорвался запас пороха, и бус начал тонуть. Тонущий флагман потянул за собой ближайшие корабли, те — следующие, вскоре на дне оказалась вся флотилия. А дочь Мамед-хана попала в плен к Разину. Это она та самая «персидская княжна» из песни...

Но соперничать на Кавказе Россия и Персия продолжили. В 1721 году завершилась Северная война, и Пётр I решил, что победоносная армия без дела стоять не должна. Поэтому в 1722 году государь император решил сходить на Кавказ — овладеть западным побережьем Каспийского моря: для торговли такое было бы полезно. 18 июля в море вышла флотилия из 274 кораблей под командованием генерал-адмирала графа Фёдора Апраксина. На кораблях сидела пехота, кавалерия двигалась по побережью. Пока армия двигалась к Дербенту, громя по дороге местных султанов — союзников шахиншаха, сам Дербент и Баку взял союзник Петра Алексеевича — кумыкский шамхал Адиль-Гирей. Император прибыл в Дербент 23 августа, но... корабли, везущие продовольствие, потопила буря, и Пётр решил оставить в городе гарнизон, а сам с главными силами вернулся в Астрахань, где начал готовиться к кампании 1723 года.

В следующем походе царь сам не участвовал, но направил отряд под командованием своего троюродного брата — генерал-аншефа Михаила Матюшкина. Отряд двинулся на юг 20 июня. Вскоре русские были в Баку, и 12 сентября 1723 года между Россией и Персией был заключен Петербургский мирный договор, по которому империи отходили Дербент, Баку и Решт, а также провинции Гилян, Ширван, Мазандеран и Астрабад. Впрочем, вскоре захваченные области пришлось отдать: Россия была заинтересована в союзе с Персией против османов.

Следующая русско-персидская война началась в 1795 году. Весной персы вторглись в Грузию, а 12 сентября уже захватили Тифлис. Россия по Георгиевскому договору была обязана ответить. И ответила. На Кавказ выдвинулся корпус генерал-поручика Валериана Зубова — брата последнего фаворита Екатерины Великой: 12 300 человек при 21 орудии. 10 мая 1796 года русские войска штурмом взяли Дербент, 15 июня без боя — Кубу (в Азербайджане, а не в Карибском море!) и Баку. Отряд был готов к продвижению в глубь Ирана, но... Умерла Екатерина II, а её сыну, императору Павлу Петровичу, Зубовы не нравились, поэтому русские войска вывели из Закавказья. Но ненадолго!

В 1801 году Александр I провёл реорганизацию: Картли-Кахетинское царство стало Грузинской губернией. Вскоре, в 1803 году, к России присоединились Менгрелия и Имеретинское царство. В 1804 году — Гянджинское ханство. Всё это не сильно устраивало Персию, поэтому шахиншах Фехт-Али решил малость с Россией повоевать. Правда, силёнок явно не хватало: времена, когда исход боя решал качественный булат, прошли. Теперь побеждала выучка и муштра, с которой у персов были большие проблемы. Но Фехт-Али нашёл союзника — Великобританию. В общем, 10 июня 1804 года шахиншах объявил России войну. А уже 20 июня, в битве под Эчмиадзинским монастырём русский отряд численностью 4 080 человек (включая грузинских и армянских добровольцев) генерала от инфантерии Павла Цицианова разгромил 20-тысячную армию Аббаса-мирзы. 30 июня ещё одна победа — под Эриванью! Правда, взять крепость Цицианов не смог: не было осадной артиллерии, а держать длительную осаду, имея на коммуникациях персидскую конницу, было рискованно.

Но расширение влияния России на Кавказе продолжилось: в начале 1805 года к империи присоединили Шурагельский султанат, а 14 мая того же года Карабахское ханство подписало Кюрекчайский договор, признавая переход хана, его наследников и всего населения под власть России. 21 мая такой же договор был подписан с шекинским ханом Селимом. В ответ Аббас-мирза захватил крепость Аскеран Карабахского ханства. Но отряд полковника Павла Карягина занял замок Шах-Булах. Аббас бросился к замку и предложил Карягину сдаться, но тот ответил отказом. Подошедшая армия Фехт-Али заставила русских оставить крепость и отойти к Шуше, но все попытки огромной персидской армии разгромить отряд на марше были тщетными: выучка обученных по-европейски русских войск не оставляла средневековой персидской армии ни малейшего шанса.

Пока Аббас-мирза, маневрируя, пытался отловить по Карабаху отряд Карагина, Цицианов занимает Ширванское ханство, Мустафа-хан подписывает договор о переходе в русское подданство. 12 августа 1805 года на рейде Баку бросает якоря русская флотилия генерал-майора Иринарха Завалишина. Под дулами пушек Завалишин пробует заставить Гусейнгула-хана подписать переход в русское подданство, хан отказывается. Русская флотилия 11 дней подвергает город бомбардировке, но после исчерпания запасов ядер и пороха вынуждена отойти. Однако 30 января 1806 года к Баку подходит Цицианов и требует сдачи города. Гусейнгула-хан приглашает генерала вместе с полковником Эристовым на переговоры, где их предательски убивают, а головы отправляют Фетх-Али. Но остановить русский каток убийством командующего не удаётся: 19–20 октября 1808 года Аракс перешёл отряд генерала от инфантерии Петра Котляревского...

12 октября 1812 года война была завершена решительной победой России. В карабахском селе Гюлистан Персия заключила самый позорный для себя мирный договор из тех, что заключала доселе: шахиншах признавал переход к России Дагестана, Картли, Кахетии, Мегрелии, Имеретии, Гурии, Абхазии, половины Восточной Армении, ханств Бакинского, Карабахского, Гянджинского, Ширванского, Шекинского, Дербентского, Кубинского и Талышского. Персия перестала быть самостоятельным игроком на Кавказе. Началась «Большая игра» между Россией и Великобританией.

Впрочем, в этой игре британцы играли в том числе и персидскими фигурами. В 1826 году они науськали Аббас-мирзу без объявления войны перейти границу Российской империи в районе Мирака и вторгнуться на территории Карабахского и Талышского ханств. Планы у Аббаса были наполеоновские — отбросить русских за Терек. Персидский полководец рассчитывал на переход на его сторону некоторых ханов и удар в спину русским кавказских горцев.

Правда, с началом войны неожиданный ход сделал генерал Алексей Ермолов: он приказал перевезти в Шушу семьи всех влиятельных беков. В результате семьи тех, кто поддерживал Россию, оказались в безопасности, а всех остальных — в заложниках. Война была тяжёлой: 40-тысячная армия Аббаса-мирзы имела иностранных инструкторов и инженеров. Она осадила Шушу, обороняемую русским гарнизоном в 1 300 человек и 1 500 армянских добровольцев. Осада длилась 47 дней и ни к чему не привела. Отчаявшийся персидский полководец отправил 18 тысяч человек к Гяндже, чтобы атаковать Тифлис с востока. Ермолов отправил отряд генерал-майора князя В. Г. Мадатова на Гянджу, но рассыпавшиеся по русскому Кавказу отряды курдской конницы разоряли армянские и грузинские сёла, уничтожали русских поселенцев.

Ситуация изменилась, когда Ермолова сменил генерал Иван Паскевич. 1 октября 1827 года он взял Эривань и вступил в иранский Азербайджан. 14 октября отряд генерала Георгия Эристова взял Тавриз, шахиншах понял, что пора мириться... Туркманчайский мирный договор был подписан 10 февраля 1828 года, Персия подтверждала все условия Гюлистанского договора, а Россия дополнительно создавала особую административную единицу — Армянскую область — на территории Эриванского и Нахичиванского ханств. На неё персы обязались переселить всех иранских армян. Границей между Персией и Россией стала река Аракс. А ещё шахиншах обязался выплатить контрибуцию: 10 курумов туманов — 20 миллионов рублей, феноменальная на тот момент сумма! После выплаты контрибуции Россия обязывалась вывести войска из иранского Азербайджана.

Впрочем, контрибуция по результату была даже несколько больше. Для взыскания контрибуции в Персию был назначен опытный дипломат — Александр Грибоедов, автор «Горя от ума». Ехать на Восток Грибоедов не хотел: он недавно вернулся оттуда (участвовал в боевых действиях на Кавказе) и хотел отдохнуть. Но Николай I столь обильно осыпал дипломата милостями, что отказываться было неудобно. В Персии Грибоедов начал взыскание контрибуции, но одновременно бомбардировал письмами российский МИД, доказывая, что размер контрибуции чрезмерен, шахиншах настолько поднял налоги, что народ неспособен их выплачивать, а Аббас-Мирза отдал в счёт выплат все свои драгоценности, драгоценности всех своих жён и даже пуговицы с их платьев. Но МИД был непреклонен, деньги следовало выжать полностью.

Одновременно по условию договора армяне переселялись в Российскую империю. Евнух из шахского гарема и главный казначей Мирза-Якуб, армянин по национальности, решил, что это и его касается, и пришёл в русское посольство просить защиты. Грибоедов отказать не смог. Шахиншах приказал выдать беглеца: евнух знал практически все государственные тайны! Русский дипломат отказался. 30 января 1829 года 100-тысячная толпа персов напала на русское посольство, отряд из 35 казаков сражался до последнего, Грибоедов, видя неизбежность смерти, переоделся в парадный посольский мундир...

Паскевич, понимающий ситуацию, сообщил Николаю I, что целью нападения была не смерть Грибоедова, а убийство слишком много знавшего Мирзы-Якуба. Поэтому, когда шахиншах, желая примирения, прислал в Петербург своего внука Хосров-Мирзу, царь принял извинения и безупречный алмаз весом 88,7 карат, знаменитый «Шах», второй по ценности из российских бриллиантов после алмаза «Орлов». Выкуп за смерть Грибоедова.

Война 1826–1828 годов показала персидским властям, что стране требуются реформы, начиная с военных и заканчивая административными. И они были проведены, но это — тема для отдельного разговора...