Доклад операционного отделения германского восточного фронта о положении на Украине в марте 1918 г.

Автор предлагаемого уваж. читателям доклада известный немецкий публицист Колин Росс слу­жил с осени 1917 года в военном отделении Министерства иностранных дел (Militerische Stelie des Auswertigen Amtes), в обязанности которого входило снабжение иностранной печати сведениями о ходе военных операций. В качестве служащего этого отделения он часто посещал все фронты и наблюдал за ходом военных операций из передовых линий. При занятии немцами Украины Колин Росс находился при передовых немецких  отрядах,  с которыми и вступил в Киев.
Печатаемый доклад был составлен по просьбе начальника операци­онного отделения Восточного фронта (Ober-Ost). После представления доклада Колин Росс имел беседу с генералом Гофманом, который на ряд указаний относительно необходимости упорядочения отношений с Украиной и ошибок, совершенных немецким военным командованием, ответил: "Ха! Вся Украина меня интересует только до ближайшего уро­жая. А там пусть с ней будет все, что угодно".

ДОКЛАД   НАЧАЛЬНИКУ   ОПЕРАЦИОННОГО   ОТДЕЛЕНИЯ ГЕРМАНСКОГО   ВОСТОЧНОГО   ФРОНТА О  ПОЛОЖЕНИИ  ДЕЛ  НА УКРАИНЕ  В  МАРТЕ   1918 ГОДА.

Ко   времени   вступления   немецких   войск   на   Украину   там   царил полный хаос. При занятии Киева большевиками значительная часть украинских войск заявила о своем нейтралитете. И когда оставшиеся вер­ными правительству войска были разбиты, то Рада и министры бежа­ли в Житомир. Однако в Житомире отказались принять Раду и чле­ны ее разъехались в разные стороны. В отдельных местностях некото­рые украинские части еще держались, но они не поддерживали связей друг с другом, и можно сказать, что Рада к моменту подписания мир­ного договора фактически не имела ни власти, ни сторонников в стране.

Внутреннее положение Украины более всего напоминает состояние Мексики после падения Хуэрты. В стране нет никакой центральной власти, захватывающей более или менее значительную территорию. Вся страна разделена на целый ряд отдельных областей, ограничивающихся пределами уезда, города, а иногда даже отдельными селами и деревня­ми. Власть в таких областях принадлежит различным партиям, а также и Отдельным политическим авантюристам, разбойникам и диктаторам. Можно встретить деревни, опоясанные окопами и ведущие друг с дру­гом войну из-за помещичьей земли. Отдельные атаманы властвуют в областях, подчинения которых они добиваются с помощью своих при­ближенных и наемников. В их распоряжении находятся пулеметы, ору­дия и бронированные автомобили; как и вообще много оружия раста­скано  населением.

Нельзя сказать, что большевики опираются лишь на оставшиеся в Украине русские войска и на пришедшие из Великороссии банды; они имеют и много сторонников на Украине. Все рабочие настроены боль­шевистски, как и значительная часть демобилизованных солдат. Трудно установить, каково отношение крестьян к большевикам. В тех деревнях, в которых побывали большевистские банды, где они грабили и реквизи­ровали, крестьяне настроены антибольшевистски. Но в других местах, по-видимому, большевистская пропаганда имела успех и среди крестьян.

Главный интерес крестьян сосредоточен на вопросе о наделении землей; они пойдут за Радой, если она не откажется от распределения помещичьей земли между крестьянами. Но если Рада что-либо изменит в 3-м и 4-м Универсале, в которых провозглашается безвозмездное от­чуждение земли в пользу крестьян, то крестьяне пойдут за большевика­ми. И хотя большевики из-за своего террора во многих местах очень быстро лишились власти, все же их лозунг: "Бери, все твое" слишком заманчив, чтобы снова и снова не оказывать своего соблазнительного влияния на народные массы.

Украинская самостийность, на которую опирается Рада, имеет в стране чрезвычайно слабые корни. Главным ее защитником является небольшая группа политических идеалистов.

В народе часто можно встретить полное отсутствие интереса к на­циональной самобытности. С другой стороны, и украинцы не являются сплоченной политической группой, но делятся на различные социали­стические течения. Рада, власть которой усиливается со времени  прихода  немцев с каждым днем, все же опирается теперь, как, по всей ве­роятности, еще долго и в будущем, на немецкие штыки.

Состоятельные круги населения, интеллигенция и офицеры относят­ся пассивно к смене правительств. Они пойдут со всяким правительст­вом, которое не будет слишком социалистическим и, хотя бы отчасти, будет защищать их  интересы.

Евреи были всецело на стороне большевиков, и большинство руко­водителей большевиков — евреи.

Особую роль играют многочисленные здесь поляки и среди них, прежде всего, представители экспроприированного польского крупного землевладения. Они пытаются завязать сношения с немецкими штабами и офицерами и ведут травлю против Рады.

Среди военных образований, объявивших о своем политическом нейтралитете, надо упомянуть о самостоятельных воинских частях дру­гих народностей, о польских частях и, прежде всего, о чехословацких.

Как ни велика политическая сумятица в стране, все же усталость от войны и революции и потребность в покое и порядке во всех слоях населения чрезвычайно велика. Можно сказать, что всякое правительст­во, которое будет в известной мере опираться на большинство народа и будет в состоянии обеспечить покой и порядок, сможет укрепиться.

Нынешнее правительство Рады развивает, опираясь на немецкие войска, чрезвычайную деятельность. Но при различии, а отчасти и не­примиримости социальных интересов, трудности, которые ему предстоит преодолеть, в высшей степени велики. Еще долгое время будет длиться ожесточеннейшая внутренняя борьба. И главная трудность заключается в том, что народ деморализован революцией и большевистской пропа­гандой    и    в корне поколеблены понятия власти и дисциплины.

Украинское    войско

Украинское войско — войско наемников; оно состоит из бывших солдат и офицеров, безработных и авантюристов. В основе своей оно совершенно демократично. Чинов никаких нет, есть только должности командующих отдельными воинскими единицами. Простые солдаты по­лучают жалованье в 333 рублей в месяц и, кроме того, пропитание, квартиру и одежду. Семьи их получают пособие. Командующий каж­дой воинской единицы получает на 15% больше непосредственно ему подчиненных. Власть и авторитет командующего чрезвычайно невелики. Денщиков или прислуги нет даже и у высших офицеров. Военный ми­нистр сам себе чистит сапоги. Характерно, что в поезде военного ми­нистра австрийские военнопленные исполняют обязанности поваров.

Численность Украинской армии приблизительно равна 2000 человек; армия делится на целый ряд отрядов, отличающихся друг от друга своей формой. В ее распоряжении находится небольшое количество орудий, пу­леметов и бронированных автомобилей. Боевая ее сила чрезвычайно мала.

Командующим всеми вооруженными силами является военный ми­нистр Жуковский, начальник его штаба — генерал Ожецкий; оба, по-видимому, бывшие офицеры русского Генерального штаба. Кроме них пользуются особой известностью генералы Прессовский и Петлюра. По­следний — авантюрист, пользующийся большой популярностью.

Смена руководителей военного и гражданского управления чрезвы­чайно часта. Насколько согласована работа военных и гражданских властей и насколько она затруднена взаимными интригами, трудно ска­зать. По-видимому, идет ожесточенная, скрытая борьба за власть. При моем отъезде из Киева говорили, что генерал Петлюра вышел в отстав­ку; возможно, что его большая популярность, ярко проявившаяся во время вступления украинских войск, показалась опасной военному ми­нистру.

Сам Жуковский производит впечатление энергичного человека, зна­ющего, что он хочет. В настоящее время он чрезвычайно напряженно работает над тем, чтобы держать армию в своих руках. Он хочет по­степенно приучить войска к дисциплине, и, кроме того, по его плану в ряды армии должны быть призваны новобранцы за один год.

Украинское войско носит пока русскую форму, отличительным его знаком является голубая или желто-голубая повязка на левой руке. Фантастическим не то казацким, не то татарским головным убором вроде длинных цветных колпаков и т. п. стараются придать войску на­циональный характер и этим повлиять на моральное состояние и на национальное чувство солдат. Вооружение крайне разнообразно. По примеру всех революционных войск, каждый стремится иметь на себе как можно больше оружия.

  Военная оценка И при дальнейших военных операциях нельзя рассчитывать на серьезную поддержку со стороны украинских войск, но они важны в качестве политической декорации. Война до сих пор была железнодо­рожной войной; и возможна она была только благодаря благожелатель­ному отношению железнодорожных служащих, относившихся нейтраль­но к происходившей до сих пор борьбе партий; эти служащие повсю­ду, куда ни приходили немцы, оказывали им помощь и поддержку, и только благодаря их готовности помочь было возможно функционирова­ние железных дорог. Самым важным; обстоятельством для дальнейшего ведения войны является общая усталость от войны, малая боеспособ­ность большевистских войск и почти сказочный страх, с которым по­всюду встречают известие о приближении "германцев". Сохранение это­го морального престижа является основой дальнейших успехов.

До сих пор почти не приходилось наталкиваться на организованное вражеское сопротивление. В качестве наиболее дисциплинированных и боеспособных   частей   проявили   себя   чехословацкие   войска.   Возможно, однако, что при перерыве или замедлении дальнейшего продвижения придется натолкнуться на более энергичное сопротивление; больше всего надо опасаться, что вожди большевистского движения найдут время для разрушения всяческих технических сооружений, а также для увоза или уничтожения продовольственных запасов. По моему личному впечатле­нию, создавшемуся во время моего передвижения с передовыми отряда­ми в самых разных местах, незначительные воинские отряды при под­держке бронированных поездов или же бронированных автомобилей, со­провождаемых грузовыми автомобилями с пулеметными командами,— могут пройти сотни километров в глубь страны и захватить самые важ­ные технические сооружения, узловые железнодорожные станции, а также продовольственные склады и удержать их до подхода подкрепле­ний. Лично у меня впечатление, что действительно организованные большевистские силы чрезвычайно невелики; так, например, их в Кие­ве было от 4 до (максимально) 8 тысяч человек, но при помощи тер­рора они господствовали в городе в 600 000 жителей, среди которых было 30 000 офицеров.

Экономическое     положение

Украина производит впечатление страны, не испытывающей ни в чем недостатка. Даже в явно плохо снабженных городах, даже в Кие­ве, переживающем такие трудности, можно увидеть в магазинах и гос­тиницах всяческие жизненные продукты в неограниченном количестве. Единственный продукт питания, недостаток которого чувствуется в горо­дах, это — хлеб, так как крестьяне не везут хлеба в город. Зато мясо можно найти повсюду в любом количестве.

По словам жителей, повсюду в деревнях есть большие запасы зер­на, спрятанного и зарытого в землю. Трудно сказать, насколько это со­общение соответствует действительности, но, по моему впечатлению, это — так. При моем посещении многих деревень, я видел, что кре­стьяне чрезвычайно хорошо живут, у них очень много мелкого скота, и они предлагают в большом количестве шпик, свое национальное куша­ние. Вдоль железнодорожной линии, и прежде всего на узловых стан­циях, я наталкивался на значительные продовольственные склады.

Но получение продовольственных продуктов, особенно запасов зер­на, будет связано с большими трудностями. Крестьянин, располагающий значительными запасами зерна и деньгами, не хочет ничего продавать. Количество кредитных билетов, благодаря неограниченному их печата­нию, так велико, и их ценность так упала, что обладание ими не представляет никакого соблазна для крестьянина. Кроме того, он не знает, что и когда он сможет получить за свои продукты, и поэтому он предпочитает держать их спрятанными. К тому же играет еще боль­шую роль антагонизм между городом и деревней. При ужасающем не­достатке подвижного состава крестьянин не может купить в городе ничего из того, в чем он нуждается. И даже при очень высокой цене на хлеб трудно будет склонить крестьянина продать жизненные припасы в значительном количестве. Но он охотно обменяет их на товары, в ко­торых он испытывает острую нужду. Это, в первую голову,— сельско­хозяйственные орудия, кожа, посуда, платье и сапоги.

Другим основанием для нежелания продавать хлеб является запре­щение продажи алкоголя и отмена правительственной винной монопо­лии. Водка, как и вообще алкоголь, является на Украине в высшей степени ходким товаром, и в городах ее можно получить лишь за бас­нословную цену. Вместе с тем все крестьяне приготовляют из зерна водку. А так как высшая цена на зерно не превышает 18 рублей за пуд, а из пуда зерна можно получить 3 бутылки водки ценностью в 90 рублей, то перегонка водки является новым основанием для крестьян не продавать зерна, как продукта питания.

Рада стоит на той точке зрения, что крестьяне противозаконно за­хватили большие запасы продовольствия из государственных магазинов, служивших для снабжения фронта. Она хочет с помощью немецких войск оказать давление на крестьян и принудить их выдать запасы. Иногда при приближении немецких войск крестьяне выдавали комисса­рам Рады продовольствие, лошадей и т. п. Но такие приемы, в случае их длительного применения, конечно, вызовут сильную ненависть всего крестьянского населения к немецким войскам, и представляется значи­тельно более целесообразным получить продовольственные припасы от крестьян добром.

Что касается дальнейшего снабжения страны и центральных дер­жав, то все представители крупного землевладения указывают, что кре­стьяне обрабатывают землю только для собственного потребления и что избыток для вывоза может быть получен только с помощью крупного землевладения. Часть имений были засеяны осенью и дали хорошие всходы. Но для дальнейшего ведения хозяйства нет необходимых средств, так как крестьяне захватили живой инвентарь и орудия. Кро­ме того, в имениях никто не хочет сеять, не зная, кто будет снимать урожай. Дальнейшим препятствием для ведения хозяйства в больших имениях является и высокая оплата труда.

Эта высокая оплата, а также и трудность, а иногда и невозмож­ность найти рабочие руки является главным препятствием для экономи­ческого развития Украины. Она обусловливается деморализацией народа и тем, что он отвык от всякой работы. Чрезвычайно важным препятст­вием для налаживания и в будущем хозяйственных отношений между Украиной и центральными державами является полное обесценивание денег. Финансовое положение Украины совершенно хаотично. В обра­щении находится громадное количество ничем не покрытых бумажных денег различных правительств. И финансовым фундаментом настоящего правительства, не располагающего никакими податями или другими до­ходами,    является    выпуск    ничем    не    покрытых    кредитных    билетов.

Вследствие этого ценность рубля уменьшилась в 10 раз. Вздорожание прямо фантастическое. И вместе с тем каждый до простого чернорабо­чего, бродяги или демобилизованного солдата располагает громадными денежными суммами, так как самый пустяковый физический труд, как, например, разгрузка железнодорожного вагона, оплачивается от 30 до 50 рублей в день.

Во время вступления немецких войск население оценивало марку в рубль; и купцы были в восторге, когда немцы принимали этот курс. Но затем военные власти установили курс в 1 марку 50 пфен. Обес­ценивание марки этим, однако, не закончилось, и в марте Рада объя­вила во всех газетах, что по соглашению с немецкими военными вла­стями курс рубля установлен в 2 марки. Это известие распространилось невероятно скоро, так что даже крестьяне в деревнях принимали марку только за 50 коп. Появилась даже тенденция оценивать ее лишь в 48 коп.

Это быстрое обесценение марки имело прямо чудовищные последст­вия. Всякий русский солдат и всякий чернорабочий располагает более значительными средствами, чем немецкий офицер. А немецкий солдат не имеет никакой возможности приобрести себе в деревне столь желан­ную прибавку к своему часто скромному пайку. При значительном оби­лии жизненных припасов такое положение вызывает естественное оз­лобление офицеров и солдат и может легко привести к незаконным ре­квизициям и т. п. Кроме того, немецкий офицер по отношению к рус­скому, а также по отношению к тем слоям населения, среди которых он вращается, находится в странном положении, так как он никак не может жить с ними на равной ноге, не располагая очень большими средствами.

Ввиду того, что поднять теперь курс марки кажется нецелесообраз­ным и во всяком случае чрезвычайно трудным и это может вызвать большое озлобление, то единственный способ оздоровить эти уродливые отношения заключается в полном прекращении притока немецких денег на Украину и оплаты армии по более высокой ставке в рублях. Эти расходы, как и вообще все расходы, связанные с дальнейшими военны­ми операциями, должна нести Украина.

Противонемецкое    настроение

Отношение к немцам пока хорошо. Состоятельные круги населения, интеллигенция и офицерство встречали немцев с искренним ликованием и приветствовали их, как освободителей от невыносимого гнета. Это особенно проявилось в Киеве в первые дни после прихода. В этом от­ношении украинцы не отличались от великороссов и поляков. Велико­русское население особенно приветливо встречало немцев. Большевики изливали   свою  ненависть преимущественно   на   офицерах.   В   Киеве   по достоверным данным было расстреляно, по крайней мере, 1000 офице­ров, а вероятно, и больше.

Также и низшие слои населения в большинстве своем относятся дружественно или, по крайней мере, безразлично к немцам и лишь еле заметное меньшинство — враждебно. Как определенные враги немцев пока выступают большевистски настроенные рабочие.

Но уже и теперь есть симптомы, указывающие, что в недалеком будущем это доброжелательное отношение к немцам изменится. Чем дольше будет пребывание немцев, тем больше будут забываться ужасы большевистского террора и тем острее будут ощущаться неудобства ок­купации. Население пока еще убеждено, что с установлением связи с Германией оно получает в неограниченном количестве товары. Но чем яснее станет для него, что об этом не может быть никакой речи и что оно, наоборот, обречено испытывать такую же нужду б товарах, как и Центральная Европа, тем враждебнее будет отношение к немцам.

Конечно, ухудшение отношения вызывается отчасти и поведением отдельных солдат и офицеров. Реквизиции встречают с недоверием, ибо население не уверено в том, что они будут оплачены. Имели место и насильственные реквизиции без выдачи квитанций, как и обращение церквей в конюшню, покрытие лошадей церковным облачением и т. п. В Киеве уже в первые дни носились малоотрадные слухи о том, что немецкие офицеры били на улицах солдат и т. п.

Политика,  печать,   пропаганда

В настоящее время каждый немецкий офицер и солдат на Украине играет роль видного политического деятеля. Их слова принимаются за официальные заявления Германской империи и народа. Но при этом они совершенно не получают определенных директив. Можно сказать, что каждый штаб и каждый офицер делает и вынужден делать поли­тику на свой манер. Куда бы. ни пришел немецкий отряд, хотя бы взвод пехоты или бронированный автомобиль, сейчас же командующий офицер вступает в переговоры с местной Радой и вынужден решить целый ряд вопросов высшей политики. Вслед за ним приходит старший офицер, который часто придерживается других взглядов, и такие пере­мены происходят по нескольку раз, пока дело не дойдет до штаба.

Немецкие офицеры часто придерживаются того взгляда, что с Ра­дой — этой бандой социалистов-революционеров, разумеется, нельзя поддерживать сношений и что как можно скорее должно быть образо­вано другое правительство. И естественно, что все слои населения, стремящиеся установить другие порядки — представители крупного зем­левладения и монархисты — стараются завязать сношения с немецкими офицерами и штабами и склонить их на свою сторону. А так как про­тивоположные течения в гораздо меньшей степени доступны наблюде­нию немецкой  армии, то  естественно,  что  общая  картина  неправильно освещается, и легко создастся оценка вещей, не соответствующая дейст­вительному положению.

При этом общее положение в настоящее время чрезвычайно бла­гоприятно для немецкой пропаганды среди населения. Вся страна уже несколько недель отрезана от внешнего мира и лихорадочно жаждет известий. Местные газеты вынуждены ограничиваться сведениями, по­черпаемыми из случайно попадающих иностранных газет. Так, напри­мер, последние немецкие газеты, прибывшие в Киев, были от середины декабря прошлого года.

Немедленное снабжение страны известиями из немецких источни­ков является крайне необходимым; при этом кажется целесообразным создание большого официального учреждения, работающего в первую голову с помощью немецкой печати и немецких корреспондентов.

Далее кажется необходимым немедленно начать решительную борь­бу с чрезвычайно искусной пропагандой Антанты, которая уже ведется и теперь. Так, в начале марта было распространено сообщение, что ан­гличане прорвали Дарданеллы и высадили войска в Одессе; это сооб­щение было отпечатано в газетах, и ему все поверили.

Заключение

В заключение я хотел бы сказать следующее: Рада держится толь­ко благодаря немецкой оккупации. Но ее власть усиливается с каждым днем. И можно предполагать, что параллельно с усилением власти Ра­ды ее отношение к немцам будет становиться все враждебнее.

Источник: «Архив Русской Революции» издаваемый Гессеном, Том 1, Берлин, 1921

Сопутствующие этому Докладу события:

- 22 ноября 1917 Центральная Рада объявила об автономии Украинской Республики.
- декабрь 1917 большевистская фракция Рады переехала в Харьков. Красная Гвардия большевиков стала формироваться на территории Восточной Украины.
- декабрь1917 — февраль 1918 большевики провозгласили несколько советских республик в составе РСФСР на территории новоявленной незалежной (4 региональные республики Советов)
- 22 января 1918 года (после разгона в Петрограде Учредительного собрания) Центральная Рада объявила о независимости Украины (провозгласила суверенитет УHP).
- 8 февраля 1918 Центральная Рада изгнана Красными из Киева и бежала в Житомир.
- 9 февраля 1918 Центральная Рада подписала Брест-Литовский договор в качестве союзника (!!!) имперской Германии. Германским войскам разрешалось оккупировать территорию Украины.
- 1 марта 1918 правительство Центральной Рады вернулось в Киев.
- 17—19 марта 1918 все Советские Республики на Украине объединились в одну Украинскую Советскую Республику в составе РСФСР со столицей в Харькове и революционным правительством (Народный Секретариат)

Как немцы передали русское золото Франции

Документы ЦХИДК. 1918-1919 гг. //Исторический архив 1998 год. № 1 С. 137-142

История перемещения значительной части золотого запаса России за границу в конце Х1Х-ХХ вв. привлекает пристальное внимание исследовате­лей и публицистов1. Публикуемые документы из Центра хранения историко- документальных коллекций (ЦХИДК) добавляют еще один существенный штрих к судьбе так называемого Брест-Литовского золота.

Напомним, что весной 1918 г. советское правительство приняло ульти­матум Германии о выплате ей контрибуции «в счет возмещения убытков частных лиц» в размере 6 млрд золотых марок. На основании дополнитель­ного финансовою соглашения от 27 августа того же года советское правительство передало Германии 10 и 30 сентября 1918 Г. более 93 тонн чистого золота на сумму более 120 млн золотых рублей. Соглашением предусматривалась уплата Германии 1,5 млрд золотых марок пятью частичными взносами чистым золотом (245564 кг) и кредитными билетами (545440000). Два первых взноса составили 0,5 млрд золотых марок. Третий, зафиксированный договором на 31 октябри, не состоялся в связи с револю­ционными событиями в Германии.

Компьенским перемирием стран Атланты с Четверным союзом от 11 ноября (статья XIV) и постановлением ВЦИК от 13 ноября 1918 г. Брест- Литовский мирный договор и все дополнительные соглашения к нему были аннулированы. Одним из финансовых условий Компьенского перемирия (статья XIX) являлась передача Германией русского золота союзным державам, которые обязались хранить его до подписания мира с Германией.

Согласно статье XIV специального финансового соглашения, заключен­ного Францией и Бельгией с Германией I декабря 1918 г. в г. Спа, страной хранительницей русского золота стала Франция. Позже частью этого золота Франция поделилась с Англией — «в погашение долга России но отношению к обоим государствам», т. с. в счет их претензий по русским займам. Но данным министерство финансов Франции, стоимость русского Брест- Литовского золота, оставшегося на хранении в подвалах Банк де Франс, составляла в 1924 г. 156 млн франков2.

Версальский мирный договор сохранил за Россией право на получение с Германии реституций и репараций. Но Советская Россия, как известно, отказалась от участия в Версальском договоре. Из репараций в пользу союзных держав в размере 132 млрд золотых марок Франции причиталось 52 %, Англии - 22 30_ В эти проценты вошли и те 0,5 млрд золотых марок, что Россия выплатила Германии в виде чистого золота и рублей кредитными билетами в сентябре 1918 г.

Из публикуемых ниже документов выделяются по своей значимости: во- первых, секретные шифротелеграммы президента Межсоюзнической постоянной комиссии по перемирию 3 в г. Спа французского генерала Нюдана премьер-министру и военному министру Франции Ж. Клемансо, в которых воспроизводятся тексты телеграмм финансовой подкомиссии С1РА министру финансов Франции Л. Клотцу и маршалу Ф. Фошу, свидетельствующие о том, что по немецкой инициативе русское золото было перевезено из Берлина в Париж в декабре 1918 г.; во-вторых, статья XIV Заключительного Протокола финансовой подкомиссии С1РА от 1 декабря 1918 г., юридически подтверждающая помещение Брест-Литовского золота в подвалы Банк де Франс, где оно должно было храниться до подписания мирного соглашения с Германией, По мнению председателя Международного экспертного совета по зарубежному российскому золоту, недвижимости и царским долгам профессора В. Г. Сироткина, эти документы имеют важное значение для всех, кто занимается судьбой российского золота за рубежом 4.

1 Хелемский Ю. С. По следам золота царской России // Исторический архив. N1., 1994. № 1. С. 132-133; Atoun E. Emprunts russes: on reparle de remboursement // Le Quotidien do Paris. 1995.12 avr.; Сироткин В. Г. Золото и недвижимость России за рубежом. Историко-публицистическое расследование. М., 199/ и др.

2 ЦХИДК. Ф. 210. Оп. 1. Д. 3. Л. 104.

3 Межсоюзническая постоянная комиссия по перемирию (СIРА) во главе с французским генералом Нюданом (бывший командующий армейским корпусом) была создана в соответствии с конвенцией по перемирию от 11 ноября 1918 г. для наблюдения за выполнением Германией условий перемирия; работала в бельгийском городе Спа, имела постоянные контакты с немецкой комиссией по перемирию (WАКО), возглавлявшейся немецким генералом фон Винтерфельдтом (бывший военный атташе Германии в Париже, участвовал в подписании Компьенского перемирия), затем генералом фон Хаммерштейном. После заключения Мирного договора 28 июня 1919 г. функции этих комиссий были изменены, и работали они в разных городах (Колонь-Дюссельдорф). Комиссии существовали до ратификации Германией Мирного договора 10 января 1920 г.

4 Сироткин В. А «ленинское» золото все-таки во Франции! // Литературная газета. 1998. 28 января.

Публикацию подготовила и перевела с французского языка С. С. ПОПОВА.

№ 1

Шифротелеграммы президента Межсоюзной постоянной комиссии по перемирию в г. Спа генерала Нюдана премьер-министру и военному министру Франции Ж. Клемансо¹

1

г. Спа № 43/N 28 ноября 1918 г., 12 час.

Финансовая подкомиссия в г. Спа министру финансов Л. Клотцу² и маршалу Ф. Фошу³

Немецкие представители предлагают передать французскому правительству на счет союзников сумму в 322 млн [франков] золотом(a), представляющую первые два взноса России, предусмотренные Брест-Литовским договором. Мы соглашаемся, делая самую решительную оговорку на случай, если, вопреки утверждению немецких представителей, будет осуществлен и третий взнос.
Принято решение, с согласия генерала Нюдана, что золото будет поставлено вагонами и поступит во Францию по железнодорожной линии Майнц-Саарбрюккен; оно будет передано французским властям на одном из вокзалов этой линии, который определит Верховное союзное командование, и будет отправлено до Парижа в сопровождении охраны из состава французских войск. Представители будут сопровождать золото до Парижа, где состоится его материальный осмотр с участием двух сторон.
Дата поставки этого золота еще не установлена. Мы телеграфируем об этом позже, но просим подготовить отправку французских представителей для приемки золота при въезде на французские железнодорожные линии.

Ластейри⁴, де Селль⁵

2

г. Спа 29 ноября 1918 г., 21 час. 05 мин.

№ 55/N

Финансовая подкомиссия в г. Спа министру финансов Л. Клотцу и маршалу Ф. Фошу

Подтверждаем телеграмму по поводу поставки Германией русского золота, На сегодняшнем заседании немецкие представители заявили нам, что они поставят, начиная с 5 декабря, золото весом 93542 кг, представляющее два первых взноса по Брест-Литовскому договору, Это золото будет составлять груз приблизительно 11 вагонов. В целях безопасности немцы просят передавать нам по два вагона в день, таким образом поставка будет растянута с 5 по 11 декабря. Мы просим вас срочно договориться с французским Верховным командованием о транспортировке и охране этого золота в дороге. .Просим также направить персонал, необходимый для приемки.

Де Селль, Ластейри

3

г. Спа 29 ноября 1918 г., 22 час. 10 мин.

№ 56/N
Финансовая подкомиссия в г. Спа министру финансов Л. Клотцу и маршалу Ф. Фошу

На сегодняшнем собрании было заключено соглашение с немецки-ми представителями по поводу:
1) передачи документов, золотых, серебряных монет, валюты, за-хваченных во Франции и Бельгии;
2) передачи русского золота, немцы заявляют, что румынского золота не захватывали;
3) реституции наличности Бельгийского Национального банка.
На завтра же отложены решения по выполнению параграфа, касающегося запрета присвоения Германией валюты, служащей залогом для союзников. Мы надеемся, что сможем составить протокол завтра. Де Селль уедет в Брюссель для приемки валюты, де Ластейри вернется в Париж для составления отчета для вас.

Де Селль, Ластейри

ЦХИДК. Ф. 198. Оп. 9а. Д. 13289. Л. 22г 23, 27. Машинописные копии. Пер. с франц.

№ 2

Из Заключительного протокола работы Финансовой подкомиссии Международной Комиссии в г. Спа

[,.,] ст. XIV. Германское правительство обязуется передать союзникам все золото, кому бы оно ни принадлежало, русскому, румынскому правительствам или их подданным, или же сданное на хранение России или Румынии правительствами или подданными союзных держав, которое могло быть захвачено Германией или передано ей согласно Брест-Литовскому и Бухарестскому договорам, дополнительным договорам, или по каким-либо другим обстоятельствам.
Перечень этого золота, ни в коем случае не ограничительный и сообщаемый для сведения и руководства, включает в себя:
1) перевод денег или наложение ареста на золото в валюте или в слитках;
2) перевод счетов или наложение ареста на золотые переводные векселя или боны администрации русских шахт; эти боны и векселя должны быть переданы натурой;
3) замораживание золота, находящегося на счетах в немецких банках; это золото должно быть поставлено натурой.
Достигнута договоренность о том, что сумма, которую должны выплатить Румынии золотом, согласно финансовым контрактам на закупку у нее еще до войны зерна, не включается в настоящий параграф.
Золото, поставляемое германским правительством, согласно настоящему параграфу, будет передано французскому правительству, которое от имени союзников возьмет его на свою ответственность до подписания мира.
Поставки будут осуществляться вагонами, по два вагона в день. Они начнутся 5 декабря и будут продолжаться в последующие дни до полного завершения. Вагоны с золотом будут переданы французским властям на вокзале линии Майнц-Саарбрюккен, которое назовет позже французское Верховное командование. Расходы на транспортировку полностью лягут на германское правительство. Золото будет перевезено в Париж и помещено в Банк де Франс, который и будет обеспечивать его сохранность.
Представители германского правительства будут сопровождать его до пункта назначения и приступят к его осмотру одновременно с представителями французского правительства, которому они должны будут передать подробный реестр с самым точным указанием суммы, характера и происхождения всего вносимого золота.
Французское правительство, не ручаясь за достоверность, будет выдавать германскому правительству квитанцию на получение того золота, которое будет действительно передаваться. Оно оставляет за собой право на протесты или репрессалии в случае, если в будущем оно узнает, что германское правительство не осуществило в предписанные сроки единый платеж всего русского или румынского золота, которое должно быть ему передано согласно вышеуказанным положениям.
Составлено в г. Спа 1 декабря 1918 г. в трех экземплярах.
От Франции:де Селль Ш. де Ластейри
от Бельгии:Отен Франки ван Кюстен
От Германии:Мельхиор фон Биссинг Покки

ЦХИДК. Ф. 198. Оп. 17. Д. 1122. Л. 86. Типографский экземпляр. Пер. с франц.

№ 3

Из письма министра финансов Франции Л. Клотца премьер-министру, военному министру Ж. Клемансо

г. Париж 6 января 1919 г.

Имею честь проинформировать Вас, что до сегодняшнего дня немцы выполнили далеко не все финансовые условия перемирия. Они поставили нам только: 1) русское золото, около 320 млн, 2) французскую валюту, вложенную в Бельгии. По всем другим пунктам они очень далеки от выполнения своих обязательств [...]

Л. А. Клотц

ЦХИДК. Ф. 198. Оп. 17. Д. 863. Л. 65. Черновик. Машинопись. Пер. с франц.

№ 4

Из отчета председателя Межсоюзнической постоянной комиссии по перемирию в г. Спа генерала Нюдана о деятельности комиссии. 1918-1919 гг.

[...] Процентные бумаги и произведения искусства. Документы и государственные архивы

В заключении этой главы остается сказать несколько слов о реституции процентных бумаг и художественных произведений.
Справедливость требует в этой связи сразу же разрушить некоторые легенды, легко распространяемые журналистами, или, по крайней мере, разобраться с ними. Говорилось и повторялось, что немцы грабили сейфы, крали валюту, расхищали художественные произведения и т. д. Следует уточнить.
Что немецкие солдаты и даже офицеры захватывали в покинутых домах все, что они там находили, что они вскрывали и взрывали сейфы, набивали свои карманы, делали подарки своим сестрам и женам из украденной у французов добычи, это бесспорно, это - одна из самых постыдных сторон войны. Но представители правительства действовали иначе, и достаточно увидеть, как велся бухгалтерский учет банковских ценностей, государственных фондов или художественных произведений, достаточно навести справки по каталогам, составленным специалистами из Берлина и Мюнхена, чтобы убедиться, что «миссия по сохранности», предоставленная «сборщикам» или «хранителям», была политической задачей.
Авуары банков севера Франции, стоимость художественных коллекций были огромными, и особенно первые составили в час «немецкого мира» значительный залог. Поэтому порядок и система, которыми руководствовались при «укрытии в безопасное место», были высоко оценены комиссарами, которым, было поручено, по условиям перемирия, контролировать их наличие и осуществлять реституцию.
Замечательный протокол от 1 декабря 1918 г., подписанный в г. Спа от имени Франции гг. де Селль и де Ластейри, от имени Бельгии — Франки, Отеном, Кюстеном, Янсеном, от имени Германии — Мельхиором, Биссингом и графом Покки, фиксировал различные условия реституций, которые следовало выполнять на основании ст. XIX Конвенции по Перемирию [...]
По этому же протоколу уточнялись также условия поставки русского и румынского золота (натурой и в переводных векселях или золотых бонах), захваченного немцами или переданного им на основании Брест-Литовского и Бухарестского договоров, либо оказавшихся у них при других обстоятельствах. Французскому государству было поручено взять это золото под свою ответственность до подписания мира.

Все эти реституции были осуществлены в строгом порядке и даже быстро [,..]⁶.

ЦХИДК. Ф. 198. Оп. 17. Д. 1358. Д., 23-24. Машинописная копия. Пер. с франц.

Примечания

¹ Клемансо Жорж (1841-1929) — военный министр, с 16 ноября 1917 г. до 20 января 1920 г. премьер-министр Франции, являлся также Председателем Парижской мирной конференции.
² Клотц Луи Люсьен (1868-?) — адвокат по профессии, неоднократно был министром финансов Франции (в 1910, 1911, 1917-1920 гг.).
³ Фош Фердинанд (1851-1929) — маршал Франции, председатель Верховного военного совета Антанты в Версале, Верховный главнокомандующий союзными войсками. СIРА работала под его непосредственным руководством.
⁴ Ластейри де Шарль (1877-?) — по профессии архивист-палеограф, финансовый инспектор, эксперт СРА, главный докладчик в финансовой комиссии Палаты депутатов Франции, министр финансов в кабинете Пуанкаре.
⁵ Селль де - французский финансовый инспектор, эксперт США.
(а) До первой мировой войны 1 франк равнялся 37-38 коп.
⁶ В заключение приведем выявленный нами документ из фонда Главного управления национальной безопасности Франции, который был составлен 10 ноября 1930 г., вероятно, бывшим сотрудником французской разведки или французской военной миссии, находившейся в России в 1917-1918 гг.: «Последние официальные документы, опубликованные Петроградским Государственным банком, которые датируются 16 декабря 1916 г., сообщают, что это учреждение имело золотой запас в 1472613000 золотых франков [...]
После большевистского государственного переворота Советы, опасаясь прихода немцев, захватили все это золото и в мае 1918 г. эвакуировали его в Москву. Весь золотой запас, который находился в России, составлял тогда 1164 млн рублей (3104000000 золотых франков). Приблизительно половина этого золота находилась в Самаре и Казани, а другая половина в Москве и Петрограде. Золото из Петрограда присоединили к золоту, которое находилось в Москве. Часть драгоценного металла (из Петрограда и Москвы) была передана советским правительством Германии на основании Брест-Литовского договора, по которому оно должно было передать Германии в определенные сроки 245564 кг золота. Но Советы приостановили выплату в день перемирия: они успели передать Германии только 93563 кг золота (322 млн франков). Впрочем, это золото было передано немцами Антанте» (ЦХИДК. Ф. 1. Оп. 27. Д. 13286. т. II. А. 178-180. Машинописная копия. Пер. с франц.).

Протокол допроса А. Ф. Керенского, 14—20 августа 1920 года

1920 года августа 14—20 дня. Судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде, Н. А. Соколов в г. Париже (во Франции) в порядке 443 ст. уст. угол. суд. допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля, и он показал:

Александр Федорович Керенский, 39 лет, православный, проживаю в г. Париже, rue de Presbourg, 4.

На Ваши вопросы по настоящему делу показываю следующее.

В составе Временного правительства, восприявшего верховную власть после отречения Николая II, я был: с момента образования Временного правительства по 2—3 мая министром юстиции, являясь также заместителем председателя совета министров; военным и морским министром со 2—3 мая и председателем совета министров с 7—8 июля.

Сообщение об отречении Николая II, имевшее место в Пскове 2 марта, было сообщено временному комитету Государственной Думы и Временному правительству по прямому проводу в ночь на 3 марта. Отрекаясь от Престола, Царь обратился в то же время к князю Львову с письмом, в коем Он отдавал Себя и Свою Семью под покровительство Временного правительства.

В первые дни революции не было принято решительно никаких мер ни в отношении самого Николая II, ни в отношении Александры Федоровны. Это объяснялось теми настроениями, какие были тогда в отношении Их у Временного правительства. Старый строй рухнул столь решительно, факт этот был столь быстро и общепринят всей страной, без малейшей попытки со стороны кого бы то ни было защищать его, что личность Николая II совершенно не внушала каких-либо опасений Временному правительству. Он настолько был кончен, что Его личность как политическая величина, совершенно не существовала, и Временное правительство не интересовалось Им. Ему было разрешено выехать в Могилев проститься с войсками, как Он желал.

Но скоро Временное правительство принуждено было изменить в этом вопросе линию своего поведения. Николай II и Александра Федоровна были лишены свободы по постановлению Временного правительства, состоявшемуся 7 марта. Было две категории причин, которые действовали в этом направлении. Крайне возбужденное настроение солдатских тыловых масс и рабочих Петроградского и Московского районов было крайне враждебно Николаю. Вспомните мое выступление 7 марта в пленуме Московского совета. Там раздались требования казни Его, прямо ко мне обращенные. Протестуя от имени правительства против таких требований, я сказал лично про себя, что я никогда не приму на себя роли Марата. Я говорил, что вину Николая перед Россией рассмотрит беспристрастный суд100. Самая сила злобы рабочих масс лежала глубоко в их настроениях. Я понимал, что здесь дело гораздо больше не в самой личности Николая II, а в идее “царизма”, пробуждавшей злобу и чувство мести. Протестуя, я, за свой страх, вынужден тогда был искать выхода этим чувствам и сказал про Англию: если суд не найдет Его вины, Временное правительство вышлет Его в Англию, и я сам, если нужно будет, буду сопровождать Его до границы России. Никаких оснований в действительности в то время у меня не было полагать, что этот вопрос будет фактически разрешен в этом смысле, так как к этому времени он еще не поднимался во Временном правительстве и никаких переговоров с правительством Англии в это время не велось. Не полагая, что возможен в этом отношении отказ Англии, я высказал эту мысль, борясь со злобой рабочих масс и не желая допустить пролития крови. Вот первая причина, побудившая Временное правительство лишить свободы Царя и Александру Федоровну. Правительство, лишая Их свободы, создавало этим охрану Их личности. Вторая группа причин лежала в настроениях иных общественных масс. Если рабоче-крестьянские массы были равнодушны к направлению внешней политики Царя и Его правительства, то интеллигентно-буржуазные массы и в частности высшее офицерство определенно усматривали во всей внутренней и внешней политике Царя и в особенности в действиях Александры Федоровны и Ее кружка ярко выраженную тенденцию развала страны, имевшего, в конце концов, целью сепаратный мир и содружество с Германией. Временное правительство было обязано обследовать действия Царя, Александры Федоровны и Ее кружка в этом направлении. Постановлением Временного правительства от 4 марта была учреждена Верховная чрезвычайная следственная комиссия, которая должна была обследовать деятельность носителей высшей власти старого строя и всех вообще лиц, приковывавших к себе внимание общества своими действиями во вред интересам страны. Эта комиссия и должна была обследовать также и роль Николая, Александры Федоровны и Ее кружка. Необходимость такого обследования указывалась в самих мотивах постановления Временного правительства об учреждении комиссии. Для того, чтобы эта комиссия могла выполнить ее обязанности, необходимо было принять известные меры пресечения в отношении Николая и Александры Федоровны. Эта необходимость и была второй причиной лишения Их свободы.

Установление известного режима в отношении Николая II, Его жены и всех вообще лиц, которые пожелали остаться с Ними, было возложено Временным правительством на меня. Мне же принадлежало и наблюдение за выполнением режима.

В первые дни марта месяца я не мог попасть в Царское <Село>, будучи занят в эти дни делами исключительной важности. Приведение в исполнение постановления Временного правительства от 7 марта было возложено в отношении Николая II на членов Государственной Думы Бубликова, Вершинина, Грибунина и Калинина, а в отношении Александры Федоровны на генерала Корнилова, командовавшего в то время Петроградским военным округом. Арест Царя названными лицами фактически состоялся в г. Могилеве, где была в то время Ставка, 9 марта и Он тут же был доставлен в Царское. Даты ареста Корниловым Александры Федоровны я не знаю. Никакого режима в Царском Корнилов не устанавливал и никаких инструкций не издавал и не утверждал. Он привел в исполнение постановление Временного правительства и, конечно, установил в порядке экстренности некоторые необходимые меры, главным образом воинского характера.

В первый раз я посетил Царское через несколько дней после доставления туда Царя. Это было в конце первой половины марта месяца, пожалуй, 10—12 числа. Я видел тогда Царя, Александру Федоровну и Детей, познакомился с Ними. Я был принят в одной из комнат детской половины. Свидание в этот раз было коротким. После обычных слов знакомства, я спросил Их, не имеют ли Они сделать мне, как представителю власти, каких-либо заявлений, передал Им приветствие от английской королевской семьи и сказал несколько общих фраз успокоительного характера. В это же свидание я осмотрел помещение дворца, проверил караулы, дал некоторые указания руководящего характера.

Вторично я был в Царском вместе с полковником Коровиченко, которым я заменил коменданта дворца, кажется, Коцебу101.

Согласно воле Временного правительства я выработал инструкцию, которая устанавливала самый режим в Царском, и передал ее для руководства Коровиченко. Инструкция, установленная мною, не касаясь подробностей, вводила:

а) полную изоляцию Царской Семьи и всех, кто пожелал остаться с Нею, от внешнего мира;

б) полное запрещение свиданий со всеми заключенными без моего согласия;

в) цензуру переписки.

Установлена была двойная охрана и наблюдение: внешняя, принадлежавшая начальнику гарнизона полковнику Кобылинскому, и внутренняя, лежавшая на полковнике Коровиченко. Коровиченко, как лицо, назначенное мною, который был уполномочен Временным правительством, являлся уполномоченным от меня. Ему там в мое отсутствие принадлежала полнота власти.

Вводя указанный режим, я установил в то же время, как руководящее начало полное невмешательство во внутренний уклад жизни Семьи. Они в этом отношении были совершенно свободны. Я заявляю, что с того момента, когда Государь отдал Себя и Свою Семью под покровительство Временного правительства, я считал себя по долгу чести обязанным перед Временным правительством оградить неприкосновенность Семьи и гарантировать Ей проявление в обращении с Нею черт джентльменства.

Во время пребывания Семьи в Царском, я был там, приблизительно, 8—10 раз, выполняя мои обязанности, возложенными на меня Временным правительством. В эти посещения я видел Николая иногда одного, иногда вместе с Александрой Федоровной.

Переписка действительно была отобрана у Царя в Царском. Этот факт, мне известный, прошел однако мимо меня. Произошло это таким образом. Когда я прибыл во дворец в первый раз, мне было доложено тогда же кем-то из дворцовой прислуги, что в тот именно промежуток времени, когда Временное правительство не принимало еще никаких мер в отношении Царя и Александры Федоровны, т. е. до ареста последней, Она вместе с Вырубовой сожгла в печах комнат Вырубовой много документов. Это заявление тогда же было проверено и нашло себе в допросах многих дворцовых служителей и в осмотрах печей полное подтверждение. Установив это, я тогда совершенно безразлично отнесся к намерению следственной комиссии произвести у Них выемку бумаг, считая это упущенным и бесцельным. Поэтому, распоряжение об отобрании бумаг, я думаю, исходило непосредственно от председателя следственной комиссии Муравьева и было выполнено там, вероятно, Коровиченко. Во всяком случае, вся отобранная переписка поступила в распоряжение следственной комиссии. Это я утверждаю. Отобрание переписки, как мне помнится, имело место в первые числа марта месяца. Кроме этой меры, была принята еще вторая мера: лишение на некоторое время общения Николая II и Александры Федоровны, разделение Их. Эта мера была принята лично мною, по моей инициативе, после одного из докладов, сделанного мне по Их делу следственной комиссией. Имелся в виду возможный допрос Их комиссией. В целях беспристрастного расследования я признал необходимым произвести это отделение. Николаю II об этом я объявил сам лично. Александре Федоровне объявлено было об этой мере Коровиченко по моему приказанию. Наблюдение за выполнением этой меры было поручено Коровиченко, причем о ней были предупреждены и другие лица, жившие с Ними в Царском: Бенкендорф, статс-дама Нарышкина. Разделение Их не было абсолютным. Они сходились за столом, но при этом присутствовал Коровиченко, и Они обязались вести только общие разговоры, что в действительности и выполнялось Ими. Такой порядок был установлен мною, кажется, в первых числах июня и существовал, приблизительно, с месяц. Затем надобность в нем исчезла и он был отменен.

Причиной, побудившей Временное правительство перевезти Царскую Семью из Царского в Тобольск, была все более и более обострявшаяся борьба с большевиками. Сначала проявлялось большое возбуждение в этом вопросе вообще со стороны солдатско-рабочих масс. Мое упоминание 7 марта в Москве про возможный отъезд Царской Семьи из Царского вызвал “налет” на Царское со стороны Петроградского совета. Совет тут же отдал распоряжение по линиям не выпускать никаких поездов из Царского, а потом в Царское явился с броневыми машинами член военной секции совета Масловский (левый эсер, библиотекарь Академии Генерального Штаба) и пытался взять Царя. Он не исполнил этого только потому, что в последнюю минуту Масловский растерялся. Царское было для нас, для Временного правительства, самым больным местом. Для большевиков — это было бельмом на глазу.

Кронштадт и Царское: два полюса. Они вели сильнейшую агитацию против Временного правительства и лично против меня, обвиняя нас в контрреволюционности. Они усерднейшим образом вели пропаганду среди солдат, несших охрану в Царском, и разлагали их. Бывая в Царском и узнавая там о разных непорядках, я должен был реагировать на это, иногда прибегая к резким выражениям. Настроение солдат было напряженно-недоверчивое. Из-за того, что дежурный офицер, по старой традиции дворца, получал из царского погреба полбутылки вина, о чем узнали солдаты, вышел большой скандал. Неосторожная езда какого-то шофера, повредившего ограду парка автомобилем, также вызвала среди солдат подозрение и толки, что Царя хотели увезти. Все это создавало дурную атмосферу, мешало Временному правительству продуктивно работать и отнимало у нас реальную силу: Царскосельский гарнизон, настроенный до того лояльно по отношению к Временному правительству, гарнизон, в котором мы видели опору против разложившегося уже Петрограда. Учитывая все эти обстоятельства, Временное правительство решило попытаться выяснить у английского правительства возможность отъезда Царской Семьи в Англию.

Министр иностранных дел (вначале, возможно, Милюков) стал вести об этом переговоры с Английским послом Бьюкененом102. В результате Бьюкененом был передан следующий ответ правительства Англии Терещенко, бывшему тогда министром иностранным дел, сообщившему его мне и князю Львову: “Правительство Англии, пока не окончена война, не считает возможным оказать гостеприимство бывшему Царю.” Ответ этот обсуждался Временным правительством в совершенно секретном заседании, без журнала заседания.

Было решено изыскать для переселения Царской Семьи какое-либо другое место и все разрешение этого вопроса целиком было поручено мне. Я стал выяснять эту возможность. Предполагал я увезти Их куда-нибудь в центр России, останавливаясь на имениях Михаила Александровича и Николая Михайловича. Выяснилась абсолютная невозможность сделать это. Просто немыслим был сам факт перевоза Царя в эти места через рабоче-крестьянскую Россию. Немыслимо было увезти Их и на юг. Там уже проживали некоторые из Великих Князей и Мария Федоровна и по этому поводу там уже шли недоразумения. В конце концов, я остановился на Тобольске. Отдаленность Тобольска и его особое географическое положение, ввиду его удаленности от центра, не позволяло думать, что там возможны будут какие-либо стихийные эксцессы. Я, кроме того, знал, что там удобный губернаторский дом. На нем я и остановился. Первоначально, как я припоминаю, я посылал в Тобольск комиссию, в которую, кажется, входили Вершинин и Макаров, выяснить обстановку в Тобольске. Они привезли хорошие сведения. О необходимости отъезда я предупредил Царя, приблизительно, недели за две или дней за 10. Я не мог Ему в то время указать новое место Их жительства, опасаясь каких-либо эксцессов, если это станет заранее известным, и сказал Ему, что Им не следует по этому поводу беспокоиться. Государь мне ответил: “Я не беспокоюсь. Мы Вам верим. Если Вы говорите, что надо ехать, то, значит, надо. Мы Вам верим.” Дня за 3—4 я предупредил Их, что надо с собой взять побольше теплых вещей. В самый день отъезда я сам лично проводил Их и усадил в поезд. Их сопровождали Вершинин и Макаров. О прибытии в Тобольск ими был составлен протокол, подписанный и Николаем, потом мне представленный. Главным лицом, представлявшим в Тобольске власть Временного правительства, был Панкратов, назначенный мною. Затем по его ходатайству и по его рекомендации ему был назначен помощником Никольский, мне неизвестный.

Царю не делалось никаких стеснений в выборе тех лиц, которых Он хотел видеть около себя в Тобольске. Я хорошо помню, что первое лицо, которое Он выбрал, не пожелало быть с Ним и отказалось. Я положительно это удостоверяю. Кажется, таким лицом был флигель-адъютант Нарышкин. Тогда Царь выбрал Татищева. Татищев согласился. Я нахожу нужным, чтобы было Вами, г. следователь, отмечено следующее: Татищев держал себя вообще с достоинством, вообще, как должно, что тогда в среде бывших придворных было редким исключением.

Панкратов должен был представлять мне из Тобольска донесения. Он прислал, кажется, одно. Я не могу отметить никаких фактов, которые бы в этом отношении заслуживали внимания.

Действительно по поводу приезда в Тобольск Маргариты Хитрово было произведено по моему телеграфному требованию расследование. Вышло это таким образом. Во время московского государственного совещания были получены сведения, что к Царю пытаются проникнуть 10 человек из Пятигорска. Это освещалось, как попытка увезти Царскую Семью. В силу этого и производилось расследование. Однако эти сведения не подтвердились. Ничего серьезного тут не было.

Г. Вырубову я видел лично один или два раза. В первый раз я видел ее во время моего первого посещения Царского. Она тогда значилась больной и приняла меня в постели, сама пожелав, чтобы я пришел к ней. Обстановка, в которой она меня приняла, ее костюм, не свидетельствовали, чтобы у этой женщины была стыдливость и уважение к себе. Она была в скором времени после этого арестована и отправлена в Петропавловскую крепость. Верховная следственная комиссия действительно свидетельствовала ее. Действительно она оказалась девственницей. Эти обстоятельства мне известны из докладов мне следственной комиссии.

Я не имею сведений о посещении Царского Гучковым. Если это было, то очевидно это было до моего первого посещения Царского, так как позднее этого не могло случиться без моего разрешения. Банкира Ярошинского я лично не знаю. Его роль до революции мне не известна. В революцию же он обращался к нам, к Временному правительству, с предложением своих финансовых услуг. Самое больное наше место были финансы. Он и предлагал тогда нам какой-то весьма широкий финансовый проект. Сам он тогда выступал как человек, и преданный идеям Временного правительства, и предлагал к нашим услугам свои личные средства. Но его проект не был принят министром финансов Бернацким, который, быть может, больше Вам расскажет про Ярошинского.

В первые дни революции в Государственной Думе была военная комиссия ее временного комитета. Это был революционный штаб. Действительно, в составе этого штаба был генерал Потапов. Он был заместителем председателя. Мы на него смотрели, как на человека, весьма неуравновешенного, вряд ли вполне нормального. Он был склонен к “демагогическим” приемам. Это замечалось в отношении, какое у него было к образовавшемуся тогда военному министерству во главе с Гучковым.

Фамилии офицера Соловьева, который был бы причастен к этому революционному штабу, я не помню.

Я присутствовал при последнем свидании Государя с Михаилом Александровичем в ночь отъезда из Царского. Это свидание происходило в кабинете Государя. Больше ни с кем я не мог тогда допустить свидания Михаила Александровича, опасаясь возможности каких-либо осложнений при отъезде104. Я отошел от Них в сторону к окну, когда Они беседовали, не слушая содержания Их разговора. Но я думаю, что ничего особенного не было в Их беседе.

Я знаю содержание документа, оглашенного Бурцевым в его газете “Общее Дело” 10 декабря 1919 года, в номере 62. Этот документ действительно есть официальный документ, представляющий собой ту сводку следственного материала, которую составил, по требованию министра юстиции Переверзева, прокурор Петроградской судебной палаты Карчевский для печати. Вся фактическая сторона, изложенная в этом документе, бесспорна. Я должен по этому вопросу, т. е. по вопросу о роли немцев в попытке произвести переворот в июле месяце 1918 года и в перевороте 25 октября сказать следующее.

Роль Ленина, как человека, связанного в июле и октябре 1917 года с немцами, их планами и их деньгами не подлежит никакому сомнению. Но я должен также признать, что он не агент их в “вульгарном” смысле — он имеет свои цели, отрицая в то же самое время всякое значение морали в вопросе о средствах, ведущих его к цели. Как лицо, которому принадлежала в те дни власть в самом широком ее масштабе и применении, я скажу, что роль немцев не так была проста, как она казалась, может быть, даже судебному следователю Александрову, производившему предварительное следствие о событиях в июле месяце 1917 года. Они работали одновременно и на фронте и в тылу, координируя свои действия. Обратите внимание на фронте наступление (Тарнополь), в тылу — восстание. Я сам тогда был на фронте, был в этом наступлении. Вот что тогда было обнаружено. В Вильне немецкий штаб издавал тогда для наших солдат большевистские газеты на русском языке и распространял их по фронту. Во время наступления, приблизительно, 2—4 июля в газете “Товарищ”, изданной в Вильне немцами и вышедшей, приблизительно, в конце июня, сообщались, как уже случившиеся, такие факты о выступлении большевиков в Петрограде (первое выступление Ленина), которые случились позднее. Так немцы в согласии с большевиками и через них воевали с Россией. Точно так же не так прост и факт переворота 25 октября. Германия сама вынуждена была в ходе войны бороться с Антантой приемами большевизма. Она избрала для этой цели Россию, как соперника, наиболее слабого в этом отношении. В ее союзе было в 1917 году совсем не благополучно. Австрия готова была выйти из союза с Германией и искать сепаратного мира. Германия, поэтому, и спешила совершить у нас переворот осенью 1917 года, стараясь предупредить выход из войны Австрии. Я констатирую Вам следующий факт. 24 октября 1917 года, мы, Временное правительство, получили предложение Австрии о сепаратном мире. 25 октября произошел большевистский переворот. Так немцы “форсировали” ход событий. Конечно, совершая этот переворот, они через большевиков делались в России господами положения.

Вы спрашиваете, что было установлено работой Верховной чрезвычайной следственной комиссии по вопросу о роли Николая II и Александры Федоровны в попытке выйти из состояния войны с Германией путем сепаратного мира с врагом, как их подозревало общество? Я могу сказать по этому вопросу следующее. Верховная следственная комиссия, возникшая по постановлению Временного правительства от 4 марта 1917 года, состояла из пяти или восьми лиц, представлявших собой элементы: государственный и общественный. Рабочий аппарат ее составляли судебные следователи, товарищи прокуроров и адвокаты, имевшие наибольший опыт. Я помню в составе комиссии лишь некоторые имена: председатель ее присяжный поверенный Муравьев, члены — академик Ольденбург, сенатор Иванов. Других не помню. Судебным следователем, производившим расследование о роли Николая, Александры Федоровны и Ее кружка, был Руднев. Я сам его до этого времени лично не знал. Он был привлечен к работе в комиссии как талантливый и энергичный следователь, как его мне рекомендовали члены комиссии, сходившиеся, кажется, все в такой оценке. Рудневу было дано определенное задание: он должен был обследовать роль Николая II и Царицы по вопросу о наличии в Их действиях 108 ст. уголовного уложения, т. е. государственной измены. В результате работы комиссии в этом направлении мне было доложено, что в действиях Николая II и Александры Федоровны комиссия не нашла этого преступления. Об этом я тогда же докладывал и Временному правительству.

Я сам лично мыслю по этому вопросу таким образом. Я убежден, что Николай II сам лично не стремился к сепаратному миру и ни в чем не проявил наличия у Него такого желания. Я убежден в этом не только в результате работ комиссии, но и в результате вообще моего наблюдения Его за период Его заключения в Царском и в результате моего пребывания у власти, что вообще давало мне большие возможности. Я считаю должным установить в этом отношении следующий факт. Было обнаружено в документах письмо императора Вильгельма к Государю, в котором Вильгельм на немецком языке предлагал Николаю заключение сепаратного мира. Был обнаружен ответ на это письмо, остававшийся в виде отпуска в бумагах. По поручению Николая кем-то (положительно не могу припомнить, кем именно) по-французски было сообщено Вильгельму, что Государь не желает отвечать на Его письмо. Этот факт, известный и следственной комиссии, я считаю нужным категорически установить. Он имел место в 1916 году, но я теперь не могу припомнить более точно даты и указать, к какому именно месяцу относится эта переписка.

Но я совсем иначе смотрю на этот вопрос относительно Александры Федоровны. Я столь же категорически скажу, что работа следственной комиссии, разрешившей и этот вопрос отрицательно, меня не убедила и не устранила у меня подозрения в отношении Ее.

Прежде всего, я признаю, что самый способ установления истины таким приемом, к которому прибегло Временное правительство, был неправилен. Я это уже потом и сам сознавал. Я говорю про следственную комиссию. Нужно было пользоваться старым в этом отношении аппаратом. Нужно было, чтобы опытный следователь чисто криминальными методами производил предварительное следствие, как это обыкновенно делалось, не будучи связан в проявлении своей единоличной власти-инициативы. Вместо этого был создан сложный, громоздкий аппарат, приводивший прежде всего к проволочке и потере доказательств. Действия комиссии носили научно-анкетный характер, а эти действия должны были носить быстрый, энергичный характер деятельности следователя, как инквизиционного судьи. Но что же можно было сделать в этом отношении? Таковы были обстоятельства. Немыслимо было бы в те дни предлагать какому-нибудь следователю “по особо важным делам” производство такого следствия. Кроме того, мне кажется, что вопрос этот о наличии 108 статьи в действиях Александры Федоровны весьма сложен. Эти преступления вообще трудно устанавливаются документальными данными, так как обычно в таких делах не прибегают к документам или в самих документах затемняют эти вопросы посторонним содержанием. Здесь же этот элемент был особенно труден для его установления, благодаря особому положению Александры Федоровны.

Мне кажется, что выяснение этого вопроса в порядке производства предварительного следствия должно было бы обнимать очень широкие явления, чего, повторяю, не делалось и не могло делаться при научно-анкетном построении самого аппарата.

Мои личные подозрения, повторяю, нисколько не устраненные в результате работы верховной комиссии, сводятся в конце концов, вот к чему.

Что Распутин лично был немецкий агент, или, правильнее сказать, что он был тем лицом, около которого работали не только германофилы, но и немецкие агенты, это для меня не подлежит сомнению. Я не сомневаюсь, что все эти Манасевичи-Мануйловы, Рубинштейны, Симановичи и прочие господа, бывшие около него и им руководившие, были агентами немцев.

Пребывая у власти, я имел возможность читать многие документы Департамента полиции и другие документы Министерства внутренних дел особенно эпохи Хвостова в связи с личностью Распутина. Читая эти документы, поражаешься их внутренним духом, их чисто шпионским стилем. Что чувствовалось, например, в словах Распутина, когда он настойчиво до самого конца своего в неоднократных документах писал Царю про Протопова: “Калинина не гони, он наш, его поддержи”. Я говорю в данном случае только про самого Распутина и хочу сказать, что его именно роль для меня не подлежит сомнению. Кого видел в нем Пуришкевич, убивший его? Он нисколько не скрывал, что в его лице он убивал, прежде всего, изменника. Вспомните про Хвостова. Я лично не питаю положительных чувств к личности Хвостова. Но он открыто боролся с Распутиным, как центральной фигурой немецкой агентуры. Как ожесточенно с ним боролся Распутин при помощи окружавших его лиц, того же Манасевича-Мануйлова. Так вот, я хочу сказать, что в результате знакомства моего с указанными документами у меня сложилось полное убеждение о личности Распутина, как немецкого агента, и будь я присяжным заседателем, я бы обвинил его с полным убеждением. Вся роль Распутина была именно такова: за немцев и на пользу немцев. Он выступал перед войной “за немцев”. Вспомните ту эпоху. Правительство, как таковое, в частности Сазонов, как определенно утверждал и в Государственной Думе, так сказать, вырывали войну. Говорили, что Великий Князь Николай Николаевич даже увез с собой автомобиль Государя, чтобы получить от Него указ о мобилизации. Я не знаю, правда ли это. Передавалось об этом, как о факте. Но вот факт, как положительно известный, как бывшему главе власти. Царь перед самым объявлением войны посылал Распутину в Тюмень телеграммы, спрашивая его совета по поводу объявления войны. Распутин отвечал Ему, приблизительно, в таких выражениях: “Крепись, войны не объявляй. Плохо будет тебе и Алеше”. Вот была роль Распутина. Перед войной он был за немцев. Я бы хотел знать, говорил ли он, этот полуграмотный мужик, свои мысли. Конечно, он был сам проводником чужой воли и чужих директив.

В войну Распутин работал на немцев. Для кого теперь секрет, что Штюрмером и Протопоповым Россия была обязана ему? Теперь многое забыли. Но пусть вспомнят прошлое. Сазонов и известная эпоха. Можно ли себе представить его имя в известной комбинации сепаратического соглашения с немцами? Нашли, вероятно, какую-нибудь его вину и убрали, заменив Штюрмером. Этот человек был — создание Распутина и был ему близок. Его можно представить в такой комбинации.

Я больше могу Вам сказать про Протопопова, которого я хорошо знал по Государственной Думе. Это был хитренький человечек, приспосабливающийся легко ко всякой обстановке, старавшийся быть приятным. Я убежден, что для него все его прохождение по общественно-государственной лестнице было вопросом его личной карьеры. Благодаря своим индивидуальным свойствам он пролез из Симбирских трущоб в Государственную Думу и незаметно для других лез все выше и выше. В этом государственном учреждении он оставался тем же, по существу, “обывателем из Симбирска” и в государственном отношении представлял собой пустое место. Так к нему и относились. Но, благодаря своим указанным свойствам, он приспособился и здесь. Родзянко считал его своим, а для оппозиции он был всегда “наименьшим злом”. Его честолюбие особенно разожгла карьера Хвостова. Через Распутина он попал в министры. Интересно, весной 1916 года он в составе парламентской группы, посланной в союзные страны, и в Стокгольме попался в неосторожных сношениях с немцами. Он оправдывался, но его совершенно детские объяснения никого не убедили. От него отвернулись в дворянских симбирских кругах и забаллотировали в предводители. От него отвернулись в Государственной Думе. Был большой скандал. Но никто не понимал, что все это только и было ему на руку. Чем ниже падал его авторитет, как государственного деятеля, изобличенного в сношениях с немцами, тем выше его авторитет делался в глазах немецкого кружка Александры Федоровны. Он был человек этого кружка. Тут он уже не считал нужным и скрывать самого себя. Я — в кабинете Протопопова, уже министра внутренних дел (по старому знакомству я зачем-то зашел к нему тогда). И знаете, что я там видел? Перед ним на столе стояла огромных размеров икона Спасителя. Я не утерпел и посмеялся. Не было уже прежнего, ласковенького, приспосабливающегося Протопопова. Он так напыщено ответил мне: “Знаете, Александр Федорович, без Божьей помощи...” Не такой он был там у себя, внутри себя. Это был фокус. Кто он был по своим взглядам на войну? Все положительно знали, что он не принадлежал в этом отношении к группе прогрессивного блока и не был сторонником его отношения к войне. Он также был “за немцев”.

Вы вдумчиво отнеситесь к быстро летевшим тогда событиям. Вот их ход в ту эпоху. Великий Князь Николай Николаевич был, как это всем было известно, сторонник войны с немцами. Факт, что Распутин боролся с ним отчаянно. Он победил и Великий Князь был убран. Я не Его сторонник, но я понимаю, каким деморализующим образом это подействовало тогда на фронт и тыл. Я вижу полную аналогию, те же самые приемы педантичного немецкого духа, как и в 1917 году. В октябре месяце немцы форсировали события. Так же форсировали они их и здесь. Мало-помалу Николай II отталкивается от управления страной и фактически в 1916 году правительницей делается Александра Федоровна. Сообщаю Вам, как непреложный факт: министры делали доклады уже Ей. Это было установлено нами в эпоху революции осмотрами гоф-курьерских книг.

Между тем усиленная работа, направленная прямо и непосредственно на “развал” страны шла вовсю. Правительство, возглавляемое Александрой Федоровной, преследовало общественные элементы, отталкивало их от участия во власти и в работе на государство. Оно развалило и еще до революции разваливало хозяйственную жизнь и создавало планомерную дезорганизацию продовольствия как в тылу, так и на фронте. В то же время правительство, обрушиваясь и подвергая преследованиям революционные элементы, считавшие необходимым продолжение войны, не преследовало и не прекращало пораженческих течений в революционной среде. Я категорически утверждаю эти обстоятельства, т. к. к революционной среде я был близок.

Таковы были факты общественно-государственной жизни страны. Во главе именно их стояла Александра Федоровна, а они все были направлены на одно: на развал страны. Я хочу сказать несколько слов о Ней лично в этом вопросе. Что они сожгли с Вырубовой? Для чего они это сделали? Другой штрих. Следственная комиссия доложила мне, что состава 108 статьи она не находит в действиях Ее. Но Муравьев выразил при этом желание допросить Ее. При таком положении дела я признал допрос Ее следственной комиссией совершенно не допустимым. Но я попробовал сам поговорить с Ней. И эта попытка не только не разубедила меня в Ее виновности, но наоборот — усилила мои подозрения. Я начал разговор очень издалека, ни единым словом даже не обмолвившись о немцах, а сказал только несколько фраз о Ее кружке. Она крайне нервно перебила меня и быстро, быстро заговорила, все больше и больше, с весьма малыми перерывами, впадая в тон обиженной женщины, без всяких с моей стороны поводов — о немцах. Я передам Ее слова Вам довольно точно: “Я знаю... Я понимаю... До Вас дошли слухи, что Я сочувствую (или помогаю) нашим врагам. Это сущая клевета. Вы же должны знать, что я по традициям и по воспитанию англичанка. Я англичанка! Я англичанка”105. Все больше и больше повышая тон, Она явно шла на “истерику”. Я прекратил разговор, попросил к Ней Нарышкину и удалился. Вот что Она этим нашим разговором сделала для меня очевидно-ясным: Она знала, что Распутина около Нее русские люди связывали с немцами, и не выдержала своей роли в беседе со мной. Эти минуты для моего понимания Ее личности для меня останутся навеки.

Это люди, более или менее посвященные в дела государства, и чувствовали и понимали. Фактически на фронте Великого Князя сменил Алексеев. Сообщаю Вам, как факт мне положительно известный, что Алексеев в октябре месяце 1916 года должен был “арестовать” Александру Федоровну, как лицо, явно работавшее на развал страны и в пользу врага. Он не успел этого сделать, так как заболел и ушел тогда с фронта. Позднее возник заговор. В него входили члены Государственной Думы, члены Государственного совета, общественные деятели, высшее офицерство. Заговор имел в виду отречение Николая II в пользу Алексея с регентством Михаила. Я хочу сообщением этих фактов указать, что роль Александры Федоровны так именно понималась большинством людей, стоявших тогда около событий. Революционерами стали люди, от которых никак нельзя было ожидать этого.

Подлинные революционные элементы, в среде которых был я, мы знали это. Мы ожидали таких событий и мы решили поддерживать их.

Так мы смотрели на этот вопрос даже 26 февраля, когда у меня было заседание бюро левых фракций.

В чем же, в конце концов, было дело? Чего именно добивалась Александра Федоровна? Она прекрасно понимала состояние страны в конце 1916 года. Я должен признать факт, что в конце 1916 года мы были уже не боеспособны. Транспорт, продовольственное дело столь были разрушены, что мы фактически воевать не могли. Но самое главное — солдатские массы не желали и уже “по духу” не могли воевать. Это было ясно совершенно для меня во время моей работы в 1917 году и как члена Государственной Думы и позднее как главы правительства. Иначе к этому вопросу относились буржуазно-интеллигентные круги и командный состав. Заключение мира было бы охотно признано именно народными массами. Это Она понимала. Это на многие годы сохранило бы династию. Она на это и шла. Какими путями?

Прежде всего, нужно понять Ее и Николая. Что Они представляли собой оба в Их взаимоотношениях? Я видел Их, я наблюдал Их. Вот что это было.

Он был человек, очень ушедший в себя, скрытный, недоверчивый к людям и бесконечно их презиравший; человек ограниченный, не интеллигентный, но с каким-то чутьем жизни и людей. Он не ценил и не любил ничего и никого, кроме сына и, быть может, дочерей. В нем поражало полное равнодушие ко всему внешнему, претворившееся в какой-то болезненный автоматизм. Когда я вгляделся больше в Его лицо, то оно мне стало казаться маской. Из-за этой улыбки, из-за этих чарующих глаз выглядывало что-то мертвящее, безнадежное, какое-то последнее одиночество, последняя опустошенность. Он действительно мог быть и был мистиком. Он искал общения с небом, так как на земле все ему опостылело, было безразлично. Всмотревшись в эту живую маску, понял я, почему так легко выпала власть из его рук: он не хотел бороться за нее. В нем не было воли к власти. Он без всякой драмы в душе ушел в частную жизнь. “Как я рад”, говорил Николай II старухе Нарышкиной, “что больше не надо подписывать этих скучных, противных бумаг. Буду читать, гулять, буду с детьми”. Эти слова не были рисовкой со стороны Николая II, ибо действительно в заключении Николай был большей частью в благодушном настроении, во всяком случае спокоен. Тяжелое бремя власти свалилось с плеч и стало свободнее, легче. Вот и все.

А рядом мучилась, страдала без власти, не могла оторваться от вчерашнего дня, не могла примириться с многим больная, истеричная, такая вся земная, сильная и гордая женщина. Она подавляла всех кругом своим томлением, тоской, ненавистью, непримиримостью. Такие, как Она, никогда ничего не забывают, никогда ничего не прощают.

Такой был Он и такая была Она. Я вхожу впервые к ним. Вдали стоит, сбившись в кучу, как бы испуганная Семья. Ко мне идет нерешительно, как-то робко полковник. Скромная фигура, какая-то неловкая, одетая как будто бы в костюм с чужого плеча. Мы сошлись. Было смущение.

Он не знал, подавать ли мне руку, подам ли руку я. Я протянул ему руку и назвался: “Керенский”. Он сразу вышел из неловкого положения, заулыбался приветливо, повел к Семье.

Там рядом с Ним стояла передо мной женщина, в которой сразу же чувствовался человек, с колоссальным честолюбием, колоссальной волей, очень упрямый, совершенно Его подавлявший своим волевым аппаратом.

Вот каковыми Они представляются оба вместе и в Их отношениях. Он сам, Он один, Он Николай II не был изменником. Он сам не пошел бы на сепаратный мир. Я в этом глубоко уверен. Каждый раз при свидании со мной Он спрашивал меня про фронт: “Что на фронте? Как там дела?” Это было каждый раз. Но я уверен, что, не случись такого конца в феврале, было бы иначе. Александра Федоровна шла к своей цели. Она устранила Его и правила Сама. Ее правительство всей системой своих действий, главным образом, в продовольственном вопросе вызывало “беспорядки”, т. е. провоцировало их. В то же время оно готовилось к подавлению их. Петроград принимал меры, так называемой, военной обороны столицы против не существовавшего перед столицей внешнего врага. Эти пулеметы, конечно, были не “полицейские”, как признает это Руднев: полицейских пулеметов и не было. Но они предназначались не против немцев, а против своих же. Подавление беспорядков — базис для сепаратного мира. Я не знаю, в какой форме это Она преподнесла бы Николаю, но Она самое главное в этом отношении уже сделала. Я категорически заявляю Вам, что в декабре месяце, уезжая на фронт, Николай оставил подписанный уже Им бланк о роспуске Думы. А ведь все только в этом и заключалось. Только и существовало одно препятствие для сепаратного мира: она, Дума.

Но ошиблись все: ошиблась Александра Федоровна, ошиблись и буржуазные революционеры. Искусственно созданные системой правительства “хвосты” неожиданно для них вылились в бунты. Они очень быстро приняли форму революционной вспышки. Гучков и Шульгин опоздали. Николай сразу понял характер случившегося и, когда они приехали за Манифестом в пользу Алексея, Он не дал им сына. Начавшаяся революция смыла все.

Конечно, Временное правительство принимало на себя содержание самой Царской Семьи и всех, кто разделял с Ней заключение. О том, что Они терпели в Тобольске нужду в деньгах, мне никто не докладывал. Их личные средства по сравнению с тем, как говорили, оказались невелики. У Них оказалось всего в Англии и в Германии не свыше 14 миллионов рублей.

За все время существования Временного правительства никогда не существовало комиссии приемки особо важных заказов обороны государства. Документ, содержание которого Вы мне сейчас прочли (прочтен документ, описанный в пункте II-м протокола 2 января 1920 года), безусловно подложный.

Показание мое, составленное в двух экземплярах и в обоих мне прочтенное, записано с моих слов правильно.

Но я прошу Вас внести некоторые изменения в текст протокола.

Я хотел Вам сказать, что действия Александры Федоровны объективно затрудняли дело борьбы с немцами, но я не хочу вовсе сказать о Ее субъективной виновности и допускаю, что Она таким образом хотела, быть может, спасти династию, не имея никакого общения с какими-либо немецкими комбинациями. Скорее я полагаю, что Она, быть может, инстинктом матери не чувствовала иного выхода из тупика, кроме сепаратного мира.

В число фактов, убеждающих меня, что Распутин вольно или невольно играл роль центра германской агентуры, телеграммы его, удерживавшие Царя от вступления в войну, не входят: Вы меня не так поняли. Этим телеграммам я даю иное объяснение. Добавляю, что во время войны за спиной Распутина, по моему убеждению, стояла какая-то иная фигура, которой, к сожалению, мы не вскрыли.

Необходимо уточнить, для меня лично, Великий Князь Николай Николаевич был явлением сам лично, деморализовавшим армию, но, к сожалению, широкое общественное мнение подлинных фактов не знало и восприняло увольнение Его, как катастрофу. Конечно, мотивы борьбы с Ним Распутина ничего общего со стремлением поднять боеспособность фронта, изъяв из обращения эту дезорганизующую фигуру, не имели.

Письмо к Львову Царь написал не одновременно с отречением, а после 4 или 5 марта.

В период разлучения Царя с Царицей за столом за Ними наблюдал обыкновенно не Коровиченко, а дежурный офицер.

Я не хотел сказать, что я не видел Ярошинского. Один раз, как я Вам рассказывал, он являлся ко мне, как к министру Председателю с изложением финансового проекта, который сулил правительству чрезвычайные финансовые выгоды. Я направил его с этим проектом к министру финансов. Спустя некоторое время мне было доложено, что этот финансовый проект не заслуживает серьезного внимания. Я принял г. Ярошинского потому, что кто-то из министров (кажется, Терещенко) сообщил мне о желании г. Ярошинского сделать мне личный доклад.

В “Общем Деле” было оглашено особое составленное для печати сообщение по материалам, имевшимся в распоряжении прокурорского надзора. Это сообщение было составлено уже по уходу Переверзева из Временного правительства.

Государь оставил подписанный Им указ о роспуске Государственной Думы без даты не в декабре, а в феврале 1917 года.

В заседании информационного бюро левых партий у меня на квартире вечером 26 февраля о заговорах цензовых элементов и о положительном к ним нашем отношении ничего не говорилось, так как данному бюро, как таковому, ничего об этом известно не было.

Александр Керенский

Судебный следователь Н. Соколов

"Российский Архив". Том VIII. — 1998. Материалы следственного дела

Письмо консула США в Архангельске Коула послу Френсису

(Архангельск, 1 июня 1918 года)

Сэр: имею честь обратить Ваше внимание на следующие соображения относительно интервенции в России союзников, соображения, которые вынуждают меня испытывать опасения и тревогу по поводу такой интервенции:

1. Интервенция начинается в небольших масштабах, но с каждым шагом вперед ее размеры будут увеличиваться и будет требоваться все больше и больше судов, людей, денег и снаряжения. Чтобы занять и удержать Архангельск, нужно захватить часть железной дороги Архангельск — Вологда. Необходимо захватить часть реки Двины, там, где она поворачивает на восток от железнодо¬рожной линии. Нужно также занять правый фланг по направлению к Петрозаводску. Если нужно силой вернуть боеприпасы, эвакуированные из Архангельска вглубь страны, придется захватить железную дорогу до Вологды и дальше от Вологды. Кроме того, придется овладеть рекой до Котласа и дальше от Котласа. Это будет означать не просто оккупацию Архангельска, но экспедицию вглубь России. Придется устанавливать и охранять телеграфную, телефонную и радиосвязь, железнодорожное, речное, морское (по Белому морю) сообщения, санный, автомобильный и конный транспорт; ремонтные мастерские, госпитали, склады с продовольствием, поезда с боеприпасами и т. д. Все это нужно будет привозить сюда на кораблях из Европы или Америки и содержать полностью силами союзников, так как нельзя рассчитывать, что русские будут работать охотно (если вообще будут работать) и эффективно. На себя они работают неохотно и неэффективно. Еще менее охотно и эффективно они будут работать на других.

Если интервенция будет нормально развиваться в соответствии со своими внутренними потребностями, это неизбежно приведет к установлению нового «Русского фронта» на месте старого, разрушенного революцией. Этот фронт будет находиться примерно в следующем районе: к северу от Москвы, к востоку от Петрограда и к западу от южной части Уральских гор. Однако на этот раз фронт будет поддерживаться не Россией с помощью союзников, а союзниками без помощи России, и, возможно, при оказании большой частью России активного или пассивного сопротивления.

В любом случае в той части России, которая будет лежать за новым фронтом союзников, нет ни угля, ни железной руды, ни заводов по их переработке, ни пшеницы. Если бы они были, Германия проводила бы такую же политику в северной части России, какую она давно проводит на плодородной Украине и в Донецком бассейне, производящем железо и уголь.
Подсчитайте количество военнослужащих, необходимых для того, чтобы держать фронт от Финляндии до южного Урала. Добавьте к этому количеству число ремесленных и транспортных рабочих и так далее, включая портовых грузчиков, судовые команды, которые поведут корабли из Нью-Йорка или Лондона в Россию, и Вы получите общее количество людей, которые будут задействованы в интервенции. Затем подсчитайте количество кораблей, необходимое для того, чтобы обеспечить каждую сотню человек на фронте или в тылу армии, и вы узнаете, во что обойдется интервенция,— это то, что нам придется отнять от наших теперешних, не очень крупных сил, необходимых во Франции.

Добавьте к этому, что если такая экспедиция начнется, ее невозможно будет остановить в любой момент. Экспедиция в Дарданеллах была отозвана за одну ночь, но она и не продвигалась вглубь страны более, чем на несколько миль, и ее фронт не превышал нескольких миль. Русскую экспедицию нельзя будет вывезти ни за ночь, ни за неделю, ни за месяц — особенно после того, как Архангельск замерзнет и горловина Белого моря будет покрыта льдом.

Мурманская железная дорога сообщается с Вологдой только через Званку (это практически Петроград), которая будет ко времени интервенции в руках немцев или финнов. Позднее, зимой, которая наступит сразу после того, как выступят экспедиционные силы, единственным путем в Архангельск и из Архангельска будет линия из Кандалакши в Мурманск. Конечно, всегда есть еще возможность пройти через горловину Белого моря с помощью ледокола, но это всегда трудно и опасно. И в самом море навигация зимой осуществляется с помощью ледоколов. Кроме того, Мурманская железная дорога на всем протяжении от Кандалакши до Мурманска представляет собой открытый фланг, так как идет параллельно финскому фронту.

2. Почва для высадки интервенционистских сил должным образом не подготовлена. Население северной части России не поддерживает в достаточной степени союзников, как могло бы. Прежде чем вести с русским человеком разговоры о деле, желательно посидеть с ним за чашкой чая, если вы предлагаете бизнес за ваш счет. Русскому коренному населению на Севере нужно дать «бак¬шиш», прежде чем обращаться к нему с просьбой оказать содействие силам интервенции. Следовало послать сюда несколько судов с продовольствием без всяких требований или условий, кроме одного — справедливого обмена продовольствия на местную продукцию или деньги.

3. Интервенция на севере России будет означать, что нам придется кормить население от пятисот тысяч до полутора миллиона человек. В зависимости от того, какую территорию охватит интервенция. Может быть даже большее количество, если интервенция будет расти как снежный ком. Я убежден, что так и произойдет, по крайней мере сначала. В тот самый момент, когда правительство Советов заметит в Архангельске то, что можно интерпретировать как интервенцию или враждебность, немедленно перекроется тонкий ручеек снабжения продовольствием, который просачивается сейчас в Архангельск. Тогда союзники будут вынуждены или кормить все население Архангельской провинции и всего района интервенции, или смотреть, как тысячи людей умирают от голода. Если интервенция будет прекращена, у союзников останется моральное обязательство снабжать население продуктами питания, так как трудно будет сразу восстановить тонкую нить, связывающую Архангельск с остальной частью России, после того, как она однажды будет перервана.

4. Интервенция не может полагаться на активную поддержку русских. Вся борьба идет вне России. Русские определенно вышли из войны. Фактически они вышли прошлой весной, до июня. Только небольшое количество красногвардейцев и красноармейцев будет воевать, и поводом для борьбы будет их желание сразиться с буржуазией (выделено в тексте — сост.) в своей стране. Некоторые русские офицеры и буржуазные (выделено в тексте — сост.) добровольцы несомненно присоединятся к союзническому, антисоветскому движению, но в большей степени за свой кошелек, чем за Россию или из-за ненависти к Германии. Если бы это было выгоднее, они бы поддержали Германию.
Я полагаю, что надежда найти русских добровольцев, которые бы поддержали союзническую армию в России против Германии, обречена на полный провал. Можно найти очень немного таких людей, и то: сражаться они будут хуже, чем просто безразлично.
Основная часть населения равнодушна ко всему, кроме своих кошельков (банковские счета, жалованье или пища). Они больше беспокоятся о пище, чем о России, о сахаре, чем о независимости, о хлебе, чем о национальной гордости.

5. Социалисты-революционеры, меньшевики и кадеты, которые сейчас поддерживают идею интервенции, дискредитировали себя и сейчас стремятся вернуть себе власть. Они могут «руководить» народом только тогда, когда провозглашали лозунги: «Мир» (прекратить военные действия), «Антиимпериализм» (предлог для дезертирства с фронта) и «Социализм» (предлог для того, чтобы не¬определенно поднимать цены и присваивать землю или собственность, принадлежащие другим,— таково невежественное понимание крестьянина). Те самые люди, которые сейчас молятся о том, чтобы наши штыки восстановили их власть, сделали даже больше, чем большевики, чтобы разрушить Русский фронт и общее дело союзников в России. Они в большей степени, чем большевики, несут ответственность за сегодняшние ужасные сражения во Франции. Большевики не губили армию. Они просто воспользовались ее крушением, чтобы захватить власть.
Эсеровская, меньшевистская и кадетская «интеллигенция» никогда не будет править в России. Их место у дымящегося самовара, а не в залах правительства. Их приглашение вступить в Россию не исходит от русского народа. Сегодня, как и год назад, они неправильно судят о его настроении.

6. С другой стороны, люди, которые правят Россией, как бы плохо они это ни делали,— мелкие большевистские лидеры, которые всегда и везде будут против интервенции. Эти люди, а не интеллигенты, будут управлять общественным мнением. Они все больше и больше склоняются к мысли, что настоящим врагом России является Германия, а не так называемые империалистические союзники. О нападении «империалистов всех наций» говорят все больше и больше лишь по привычке. Эти фразы употребляют лишь как дань беспристрастности, и им все меньше верят как те, кто повторяет их, так и те, кто их слышит. В этом смысле высадка японцев во Владивостоке ослабила просоюзнические настроения в России на многие месяцы, не добавив ничего существенного к силе нашей моральной или политической позиции. То же самое будет характерно, хотя в более грандиозном масштабе, для любой интервенции через Архангельск или более глубокой интервенции через Владивосток или Харбин.
Мелкие большевистские лидеры занимают все более и более антигерманскую позицию. «Дайте черту достаточной длины верев¬ку, и он сам себя повесит». Это Германия и начала в грабительском мирном Брестском договоре. Это она делала в Донецком регионе, в Крыму и это сейчас снова делает на Украине (Скоропадский). Это же характерно для ее действий в Финляндии, Литве, Эстонии и Польше. Интервенция даст многим людям шанс говорить, что союзники не лучше немцев. А нам, как жене Цезаря, нужно быть выше любых подозрений.

7. Ребенок никогда не сможет понять, что его шлепают для его же пользы. Массы русских из низших слоев все еще верят в большевиков. Интервенция отпугнет тысячи антигермански настроен¬ных большевиков, а мы получим поддержку лишь со стороны дискредитировавшей себя «интеллигенции» и буржуазии. Буржуазия же вскоре потеряет к нам интерес, если мы не восстановим ее банковские счета.

8. Любое иностранное вторжение вглубь России терпело поражение. Немцы это знают, и они заняли только ближайшие и самые плодородные районы, они не пошли на бесперспективный Север. Если они пойдут дальше, это приведет их лишь к гибели, если только они не вступят в союз с советским правительством против союзников. Если мы войдем в Россию и будем продвигаться вглубь ее, мы потерпим неудачу.

9. Я не думаю, что ситуация в России изменилась бы коренным образом, даже если бы мы получили доказательства, что Ленин, Троцкий, Свердлов и другие получают ежемесячные чеки из берлинской казны. Намеренно это или нет, но все, что они или другие социалисты в России сделали, пошло на пользу Германии и не на пользу нам, начиная с декрета № 1 на второй день революции. Но будущее России по-прежнему в русском народе, и мы должны думать о том, чтобы добиться его надежного расположения. Если мы не пойдем в Москву, чтобы сместить Ленина, для нас не имеет большего значения, является ли он немецким агентом, или нет. Если он немецкий агент, ничто не доставит ему большего удовольствия, чем наша интервенция, так как он сможет сразу же открыто установить союз с Германией. Ради будущего (я считаю, что в настоящий момент Россия не представляет для нас выгоды с военной точки зрения, см. пункт 4) союзникам очень важно, чтобы любое сотрудничество между русскими и немцами было тайным и чтобы оно было осуществлено либо при помощи грубой силы со стороны Германии против воли России, либо подкупом со стороны Германии и предательством со стороны России. Действия союзников не должны послужить поводом для оправдания такого сотрудничества.
Интервенция не укрепит силы России против Германии, поскольку, как уже сказано, она вынудит большевистское правительство подчиниться Германии в коммерческом, финансовом и военном отношении и, что хуже всего, установит де факто дружеское сотрудничество между официальным русским правительством и Берлином. Если война закончится только победой на Западе, такой союз будет фатальным для всех наших надежд на великое будущее России. Если война закончится победой, такой союз нельзя будет окончательно расторгнуть и на долгие годы он будет тормозом в нашей работе в России.

10. В русской интервенции соотношение сил немцев и союзников не будет три к одному. Как в Салониках, Румынии и Италии, а также и в России, Германия будет иметь внутренние линии коммуникаций, в то время как наши суда будут передвигаться по внешним линиям. Фронт, который расширится, будет намного ближе к Берлину, чем к Лондону, Парижу или Нью-Йорку. Если подсчитать количество судов, военнослужащих и вспомогательные службы для нового фронта, станет ясно, что при интервенции на каждые три военные единицы союзников будет приходиться одна единица немцев.

11. Интервенция будет противоречить всем нашим обещаниям, которые были даны русскому народу с 26 октября 1917 года.

12. Мы потеряем моральное превосходство над Германией, которое везде для нас является источником силы, поскольку мы опустимся до методов Германии, а именно — интервенции и силы.

13. Мы продадим наше право первородства в России за чашку похлебки. Право первородства — это будущее дружественное экономическое сотрудничество с великой и свободной демократией, контролирующей несказанные богатства. Похлебкой будет возвращение нескольких тысяч тонн грузов, которые мы когда-то отправили в Россию, решив, что сами сможем обойтись без них; временный контроль (потому что мы не хотим аннексии) над несколькими сотнями квадратных миль леса и бесплодной северной тундры, бездорожной и пока непродуктивной. Новый фронт будет отвлекать наши и без того скромные военные ресурсы, а взамен мы получим лишь благодарность нескольких дискредитировавших себя политиков, не имеющих избирателей.

И, наконец, поскольку мы не планируем занять всю территорию России, мы не сможем повлиять на ту ее часть, где проживает основная масса населения, а именно центр и юг. Это же районы, на которых держится промышленная, горнодобывающая и сельскохозяйственная мощь России.

Я оставляю без внимания точку зрения, которая, на мой взгляд, должна в конечном счете оправдать интервенцию, а имен¬но: наша политика в России должна быть такой, чтобы последняя оставалась в разрухе. Это помешает Германии использовать Россию так же, как после революции Германия помешала союзникам использовать Россию, способствуя сохранению там разрухи и беспорядка.

А сейчас о том, как я считаю лучше всего встретить Германию в России и сразиться с ней.
Россия уже давно окончательно и определенно вышла из войны. Следовательно, союзники в России ведут с Германией экономическую борьбу, которую называют «войной после войны». Частично благодаря экономической отсталости России, частично благодаря самой войне, частично благодаря экономической недальнозоркости большевиков, Россия истощена в экономическом и финансовом отношении. Она во власти Германии — сейчас и еще на долгие годы. Это совсем невыгодно союзникам, потому что и сейчас, и в будущем это укрепляет Германию. Следовательно, наша задача — сделать Россию независимой от Германии, посылая насколько позволяют наши потребности все, что ей необходимо для фабрик (оборудование и материалы), а также сельскохозяйственные орудия для полей. Если это приведет к получению избытков зерна, нам нужно будет купить его для собственного потребления, чтобы помешать Германии воспользоваться им.

Мы в лучшей степени сможем установить дружеские отношения в России, торгуя сахаром, обувью, рыболовными сетями и машинами, чем введением туда двухсот — пятисоттысячного войска, (см. конец пункта 4).

Торговля с Россией возможна через различные внешнеторговые советы и комитеты, а также через другие правительственные учреждения. Фантически такие учреждения очень выгодны для нас, так как они будут гарантировать поступление товаров к действительным потребителям, чего не сможет сделать торговля с частными фирмами. Россия и большевики хотят торговать с нами. Нам нужны многие продукты, которые Россия уже имеет в изобилии. Кроме всего этого, торговля должна помочь России снова поставить на ноги ее промышленность и предотвратить усиление ее зависимости от Германии.

СВЯТЕЙШИЙ СИНОД ПРАВОСЛАВНОЙ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ И РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ ФЕВРАЛЯ — МАРТА 1917 Г.

20.12.2010
Сайт: "РУССКИЙ ПЕРЕПЛЕТ"
К 86-ой годовщине "бескровной" февральской революции. Святейший Синод Православной Российской Церкви и революционные события февраля-марта 1917 г. — статья МИХАИЛА БАБКИНА
К 86-Й ГОДОВЩИНЕ <БЕСКРОВНОЙ> ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
М.А. Бабкин

СВЯТЕЙШИЙ СИНОД ПРАВОСЛАВНОЙ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ И РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ ФЕВРАЛЯ — МАРТА 1917 Г.

Исследование церковно-государственных отношений в России в 1917 г. продолжает оставаться актуальным. Важность их изучения во многом определяется их непосредственной связью с одним из ключевых вопросов русской истории 1 — проблемой <священства — царства>. Для наиболее полного анализа российской революции необходимо проанализировать роль церкви в развитии её событий 2.

В историографии вопрос об официальном отношении членов Св. синода к революционным событиям февраля — марта 1917 г. не получил подробного освещения. Но многие источники указывают на то, что немалую роль в Февральской революции сыграла именно церковь. Так, например, товарищ (заместитель) обер-прокурора Св. синода ПРЦ князь Н.Д. Жевахов, смещённый с этой должности Временным правительством, пишет, что <в предреволюционное время натиск на Царскую Россию вели не только пиджаки и мундиры, но и смиренные рясы>, что российская <революция явила всему миру портретную галерею революционеров, облечённых высоким саном пастырей и архипастырей Церкви> 3 (здесь и далее в тексте — наш курсив, в других случаях будет оговариваться отдельно — М.Б.).

Поскольку же об официально-церковном мнении относительно каких-либо событий можно заключить в первую очередь по реакции на них Святейшего Правительствующего Синода, то анализ его действий, совершённых в революционные дни февраля — марта 1917 г., позволяет изучить официальную позицию Православной Российской Церкви по отношению к свержению царской власти.

Так, в конце февраля 1917 г., члены Св. синода на разворачивавшиеся в Петрограде революционные события смотрели с равнодушием. В те дни, как отмечал протопресвитер военного и морского духовенства Г. Шавельский, в синоде <царил покой кладбища> 4. Синодальные архиереи вели текущую работу, занимаясь, большей частью, решением различных бракоразводных и пенсионных дел 5. Тем не менее, за этим молчанием скрывались антимонархические настроения. Они проявились в реакции членов синода на поступавшие к нему в конце февраля 1917 г. просьбы о поддержке самодержавия со стороны отдельных граждан России и некоторых государственных чиновников. Например, такую просьбу содержала телеграмма, отправленная 23 февраля от Екатеринославского отдела Союза Русского Народа 6. О необходимости поддержать монархию говорил и товарищ обер-прокурора Н.Д. Жевахов. В разгар забастовок, 26 февраля, он предложил председателю синода — митрополиту Киевскому Владимиру (Богоявленскому) выпустить воззвание к населению — <вразумляющее, грозное предупреждение Церкви, влекущее, в случае ослушания, церковную кару>. Митрополит Владимир, таивший обиду на императора Николая II за <вмешательство> того в дела церкви, а именно за свой перевод с Петроградской на Киевскую кафедру и нашедший повод для сведения личных счётов, отказался помочь падающей монархии, невзирая на настоятельные просьбы Жевахова 7. С аналогичным предложением осудить революционное движение 27 февраля выступил и обер-прокурор Н.П. Раев, но синод отклонил и это предложение 8.

Позже, находясь в эмиграции, Жевахов писал, что его призыв о поддержке монархии нашёл отклик у католической церкви, выпустившей краткое, но определённое обращение к своей пастве с угрозой отлучить от св. церковных таинств каждого, кто примкнёт к революционному движению. И, отмечал Жевахов, <ни один католик, как было удостоверено впоследствии, не принимал участия в процессиях с красными флагами> 9.

Это свидетельствует о том, что члены Св. синода смотрели на процесс крушения монархии хладнокровно и безучастно, не предпринимая каких-либо попыток её поддержать, не сказав ничего в защиту императора.

2 марта синодальные архиереи частным образом собирались в покоях Московского митрополита. Ими было заслушано поданное митрополитом Петроградским Питиримом прошение об увольнении на покой (которое было удовлетворено 6 марта — М.Б.). Управление столичной епархией временно было возложено на епископа Гдовского Вениамина. Тогда же члены синода признали необходимым немедленно войти в сношение с Исполнительным комитетом Государственной Думы. На основании чего можно утверждать, что Св. синод ПРЦ признал Временное правительство ещё до отречения Николая II от престола. (Следующее совещание синодальных членов происходило 3 марта в покоях Киевского митрополита. В тот же день о резолюциях синода было доложено новому правительству) 10.

Первое после государственного переворота официально-торжественное заседание Св. синода состоялось 4 марта. На нём председательствовал митрополит Киевский Владимир и присутствовал новый синодальный обер-прокурор В.Н. Львов, накануне назначенный Временным правительством. Митрополит Владимир и члены синода (за исключением отсутствовавшего митрополита Питирима — М.Б.) выражали искреннюю радость по поводу наступления новой эры в жизни Православной Церкви11. Тогда же из зала заседаний синода по инициативе обер-прокурора было вынесено в архив царское кресло, которое в глазах иерархов ПРЦ являлось <символом цезарепапизма в Церкви Русской>, то есть символом порабощения церкви государством. Причём князь Н.Д. Жевахов, ссылаясь на слова не называемого им очевидца этого события, говорит, что кресло было вынесено непосредственно обер-прокурором, которому помогал один из церковных иерархов, член Св. синода. Кресло было решено передать в музей 12.

На следующий день, 5 марта, синод распорядился, чтобы во всех церквях Петроградской епархии многолетие Царствующему Дому <отныне не провозглашалось> 13. На наш взгляд, эти действия синода имели символический характер и свидетельствовали о желании его членов <сдать в музей> не только кресло царя, но <отправить в архив> истории и саму царскую власть.

Непосредственно на <Акт об отречении Николая II от престола Государства Российского за себя и за сына в пользу Великого Князя Михаила Александровича> от 2 марта 1917 г. и на <Акт об отказе Великого Князя Михаила Александровича от восприятия верховной власти> от 3 марта синод отреагировал нейтрально: 6 марта его определением эти акты решено было принять <к сведению и исполнению> и во всех храмах империи отслужить молебны с возглашением многолетия <Богохранимой Державе Российской и Благоверному Временному Правительству ея> 14.

Обратимся к <Акту> вел. кн. Михаила Александровича, где, в частности, говорилось: <Принял Я твёрдое решение в том лишь случае воспринять верховную (царскую — М.Б.) власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит в Учредительном Собрании установить образ правления и новые основные законы Государства Российского. Посему, прошу всех граждан Державы Российской подчиниться Временному правительству, впредь до того, как Учредительное Собрание своим решением об образе правления выразит волю народа> 15. Понятно, что речь идёт не об отречении великого князя от престола, а о невозможности занятия им царского престола без ясно выраженной на это воли всего народа России. Михаил Александрович предоставлял выбор формы государственного правления (в первую очередь — между народовластием и монархией) Учредительному Собранию. До созыва же Учредительного Собрания он доверил управление страной <возникшему по почину Государственной Думы> Временному правительству.

Члены Св. синода понимали неоднозначность ситуации и предусматривали возможность альтернативного решения вопроса о выборе формы государственной власти в России, что было засвидетельствовано в синодальных определениях от 6 и 9 марта. В них говорилось, что вел. кн. Михаил Александрович отказался от восприятия верховной власти <впредь до установления в Учредительном Собрании образа правления>. Тем не менее, уже 9 марта Святейший Правительствующий Синод обратился с посланием <К верным чадам Православной Российской Церкви по поводу переживаемых ныне событий>. В нём был призыв довериться Временному правительству. При этом послание начиналось так: <Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на ея новом пути> 16.

Фактически, синод официально провозгласил начало <новой государственной жизни> России, а революционные события объявил как свершившуюся <волю Божию>. Данное послание было охарактеризовано профессором Петроградской духовной академии Б.В. Титлиновым как <послание, благословившее новую свободную Россию>, а генералом А.И. Деникиным, — как <санкционировавшее совершившийся переворот> 17. Под посланием поставили подписи епископы <царского> состава синода, даже имеющие репутацию монархистов и черносотенцев: например, митрополит Киевский Владимир и митрополит Московский Макарий. Это свидетельствует о <верноподданнических> чувствах синодальных архиереев.

В связи с изменившейся 2 — 3 марта формой государственной власти в России, Православная Церковь была поставлена перед необходимостью отражения в богослужебных чинах фактов отречения от престола императора Николая II, отказа (временного) от восприятия верховной власти великим князем Михаилом Александровичем и прихода к власти Временного правительства. Возник вопрос: как и какую государственную власть в церковных молитвах следует поминать.
4 марта 1917 г. синодом были получены многочисленные телеграммы от российских архиереев с запросом о необходимой форме моления за власть. В ответ первенствующий член Св. синода митрополит Киевский Владимир 6 марта разослал от своего имени по всем епархиям ПРЦ телеграммы с распоряжением, что <моления следует возносить за Богохранимую Державу Российскую и Благоверное Временное правительство ея> 18. Иными словами, уже 6 марта российский епископат перестал на богослужениях поминать царскую власть. (!)

Первое рассмотрение вопроса о молитве за власть в Св. синоде ПРЦ происходило 7 марта 1917 г. Его определением синодальной Комиссии по исправлению богослужебных книг под председательством архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского) поручалось произвести изменения в богослужебных чинах и молитвословиях соответственно с происшедшей переменой в государственном управлении 19. Но, не дожидаясь решения этой комиссии, 7 марта Св. синод выпустил определение, которым всему российскому духовенству предписывалось "во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовавшего дома, возносить моление "О Богохранимой Державе Российской и Благоверном Временном Правительстве ея"".

Относительно этого синодального определения отметим, во-первых, что в нём Российский Императорский Дом уже 7 марта (!) был провозглашён <царствовавшим>: до решения Учредительного Собрания и при фактическом отсутствии отречения от царского престола вел. кн. Михаила Александровича Дом Романовых стал поминаться в прошедшем времени. По роковому стечению обстоятельств (?) в тот же день Временное правительство постановило арестовать отрекшегося императора Николая II и его супругу, что было исполнено 8 марта 20. О реакции на это событие российского духовенства в архивах и других источниках нет никаких свидетельств.

Во-вторых, до революции существовала некоторая очерёдность в поминовении государственной и церковной властей. На мирных ектениях первым молитвенно поминался синод, а после него — император и Царствующий Дом, а на сугубых ектениях, на великом входе и многолетиях — в первую очередь император и Царствующий Дом, а во-вторую — синод. В рассматриваемом же определении синода от 7 марта устанавливалась новая последовательность: государственная власть (Временное правительство) на всех основных службах стала поминаться после церковной. То есть <первенство по чести> в изменённых церковных богослужениях отдавалось синоду: церкви, а не государству 21. На наш взгляд, методологическое объяснение этого факта находится в русле рассмотрения проблемы <священства — царства>.

Третьей характерной особенностью синодального решения об отмене молитвословий за царскую власть является, по нашему мнению, фактическое упразднение <царских дней>. <Царские дни> имели статус государственных праздников и объединяли собой дни рождения и тезоименитств императора, его супруги и наследника, дни восшествия на престол и коронования императора. Эти <дни> носили ярко выраженный религиозный характер: в это время совершались крестные ходы, служились торжественные службы о <здравии и благоденствии> Царствующего Дома. Официально <царские дни> были отменены постановлением Временного правительства 16 марта 1917 г. 22 Однако синод, серией своих определений объявив революционные события необратимыми, упразднив поминовение <царствовавшего> Дома, хронологически опередил и, можно сказать, предвосхитил постановление Временного правительства об отмене этих государственно-церковных праздников. Таким образом, приоритет в отмене <царских дней> принадлежит членам Св. синода ПРЦ.

Составленный синодальной Комиссией по исправлению богослужебных книг подробный перечень богослужебных изменений был рассмотрен синодом 18 марта 1917 г. Вследствие чего синодом было вынесено определение о правильности предложенных комиссией изменений в церковных молитвословиях. Смысл всех этих поспешных изменений сводился к замене молитв о царской власти молитвами о "Благоверном Временном правительстве". Причём, в этом синодальном определении Царский Дом вновь был упомянут в прошедшем времени, то есть в качестве как бы уже ушедшего в прошлое 23.

Высшее российское духовенство внесло изменения в содержание богослужебных книг спокойно и с лёгкостью: церковно-монархическое учение о государственной власти, исторически утвердившееся в богослужебных книгах Русской Церкви 24 и до марта 1917 г. созвучное <уваровской> триединой формуле <За Веру, Царя и Отечество>, было нарушено. (В этих книгах разным образом поминается всё учение церкви. Государственное, в частности, учение, содержащееся большей частью в суточном круге богослужебных книг, отражает отношение церкви к государственной власти в виде ектейных прошений и множества различных молитвословий. По частоте поминовения царская власть уступала место только поминовению Божией Матери. Молитвы о царе буквально не сходили с уст церкви: ежедневно все богослужения начинались и заканчивались поминовениями Помазанника Божияго, власть царя в течение суток славословилась в качестве, например, выражения церковного учения о государственной власти, множество раз (Служебник. Пг., 1916. -С.547)). Изменение смысла заключалось, с позволения сказать, в "богословском оправдании" революции, то есть в богослужебной формулировке тезиса о том, что "всякая власть от Бога": как царская власть, так и народовластие. Этим в богослужебной практике проводилась мысль, что смена формы власти как в государстве, так и в церкви (в смысле молитвенного исповедания определённого государственного учения) — явление не концептуального характера и вовсе не принципиальное. Вопрос же об <альтернативе> власти, то есть о должном выборе Учредительным Собранием между народовластием и царством, был синодом решён и богословски и практически в пользу народовластия.

Поскольку в церковных богослужебных книгах определениями синода 7 и 18 марта 1917 г. было произведено упразднение молитв о царской власти, то тем самым Дом Романовых фактически был объявлен <отцарствовавшим>. Следовательно, можно утверждать, что уже 9 марта, после выхода упомянутого послания синода, во-первых, формально завершился процесс перехода ПРЦ на сторону Временного правительства, на сторону революции и, во-вторых, Св. синод фактически осуществил вмешательство в политический строй государства: революционные события были официально объявлены безальтернативными и бесповоротными 25. (По словам о. Сергия Булгакова, <Россия вступила на свой крестный путь в день, когда перестала открыто молиться за Царя> (Булгаков Сергий, свящ. Из <Дневника> // Вестник Русского Христианского Движения. Париж-Нью-Йорк-Москва. 1979. N 130. С.256).)

Действия высшего духовенства по изменению богослужений были, на первый взгляд, вполне последовательны и логичны: поскольку до революции церковное поминовение царя носило личностный, персонифицированный характер (в большинстве случаев император упоминался в молитвах по имени и отчеству), то упразднение молитвословий о царе казалось вполне закономерным. Однако вследствие отмены Св. синодом поминовения <имярека> автоматически исчезла и молитва о самой царской Богом данной власти [1 Царств. 8, 4-22], освящённой церковью в особом таинстве миропомазания. Тем самым, при сохранении молитвы о государственной власти вообще, в богослужебных чинах произошло сакральное изменение: царская власть оказалась <десакрализована> и уравнена с народовластием. Чем фактически был утверждён и провозглашён тезис: <всякая власть — от Бога>; то есть и смена формы государственной власти, революция — тоже <от Бога>.

Поясняют логику синода и его определения от 18 и 20 марта об изменении надписей на выходных листах вновь издаваемых богослужебных книг и надписи на антиминсах. Суть этих изменений была одна. Так, надпись на антиминсе, кроме даты его освящения, ранее содержала и пояснение: в царствование какого императора (<имярек>) он освящён. Синодом был утверждён новый текст: <По благословению Святейшего Правительствующего Синода, при Временном Правительстве всея России священнодействован> 26. В данном случае замены были оправданы временным характером поминовения государственной власти. В других случаях, касающихся именно богослужения, а не надписей на церковных предметах и книгах, поминовение царя носило более вероучительный, нежели временной смысл. В качестве примера можно привести Богородичный тропарь утрени, который после произведённой замены стал содержать следующие слова: <Всепетая Богородице, спаси благоверное Временное правительство наше, емуже повелела еси правити, и подаждь ему с небесе победу> 27. Этим <вероучительным> молитвословием синод фактически провозгласил тезис о божественном происхождении власти Временного правительства 28. (Позже, отдельные представители духовенства на местах самостоятельно начали вносить аналогичные, почти догматического характера нововведения не только в установленные молитвы, но и в Священное Писание. Например, слова 20-го псалма: <Господи, силою Твоею да возвеселится царь>, иногда читались: < силою Твоею да возвеселится Временное правительство> (Известия Екатеринбургской Церкви. Екатеринбург, 1917. N 13. С. 3).)

Таким образом, через несколько дней после начала Февральской революции Российская Церковь перестала быть "монархической", фактически став "республиканской": Св. синод ПРЦ, повсеместно заменив поминовение царской власти молитвенным поминовением народовластия, провозгласил в богослужебных чинах Россию республикой. Как неизбежное и закономерное следствие <духовных> действий церковной иерархии, Россия была объявлена А.Ф. Керенским 1 сентября 1917 г. республикой, ибо действие <духа> предшествует и обусловливает действие <плоти>.

Провозглашение А.Ф. Керенским России демократической республикой до решения Учредительного Собрания не имело юридической силы, а было осуществлено для удовлетворения желания революционной демократии. Соответственно, и действия синода являлись осуществлением желания представителей высшего духовенства — <революционной иерократии>, <воинствующего клерикализма> — путём уничтожения царской власти разрешить многовековой теократический вопрос о <священстве — царстве>, вопрос о соперничестве <первосвященника-царя и царя-первосвященника> 29.

Если различные политические партии и социальные группы общества, движущие революционный процесс, были заинтересованы в свержении авторитарной власти российского самодержца, то духовенство было заинтересовано не только в уничтожении монархии, но и, в первую очередь, в <десакрализации> царской власти. Духовенство (в частности, синод ПРЦ) стремилось обосновать, что между царской властью и какой-либо формой народовластия нет, по сути, никаких отличий: <всякая власть — от Бога>. Именно выполнение условия <десакрализации> царской власти было одним из основных этапов в разрешении вопроса <священства — царства> в пользу превосходства священства над мирским царством. В необходимости <десакрализации> монархии (в создании доказательства того, что земное царство подобно <бренной плоти>, а священство подобно <вечному духу>; обоснование тезиса: <дух выше плоти и должен подчинить её себе>), заключался один из основных <революционных> мотивов духовенства.

Монархический строй давал монарху определённые полномочия в церкви, но вместе с тем этому строю была присуща и неопределённость в разграничении прав государственных и церковных. Что создавало повод для постоянного недовольства духовенства своим <стеснённым> положением, <угнетённым> из-за прямого или косвенного участия царя в делах церкви. Подробнее об этом говорится в монографии профессора Н. Суворова в историческом экскурсе, выделенном петитом 30. Светская же власть (народовластие), не вмешивающаяся в дела внутреннего управления церкви, дающая ей свободу действий и тем самым являющая свою благосклонность к религии, — более привлекательная форма государственной власти для стремящегося к независимости духовенства.

Своими действиями по замене молитвословий члены Св. синода дали понять, что сущностных отличий между царской властью и народовластием (Временным правительством) для них нет. То есть нет и не должно быть места императора в церкви, не может быть царской церковной власти: власть царя преходяща и относительна. Вечна, надмирна и абсолютна лишь власть священства, первосвященника. Отсюда и тезис воинствующего клерикализма: <священство выше царства>.

Несмотря на явно выраженное официальное отношение членов Св. синода ПРЦ к смене формы государственной власти в России, члены Петроградского религиозно-философского общества, обсуждая на своих заседаниях 11-12 марта церковно-государственные отношения и говоря о харизматической природе царской власти, постановили довести до сведения Временного правительства следующее: <Принятие Синодом акта отречения царя от престола по обычной канцелярской форме <к сведению и исполнению> совершенно не соответствует тому огромной религиозной важности факту, которым церковь признала царя в священнодействии коронования помазанником Божиим. Необходимо издать для раскрепощения народной совести и предотвращения возможности реставрации соответственный акт от лица церковной иерархии, упраздняющий силу таинства царского миропомазания, по аналогии с церковными актами, упраздняющими силу таинств брака и священства> 31.

Хотя действия членов Св. синода ПРЦ весной 1917 г. и не обрели логического завершения, на необходимость которого указывали члены Петроградского религиозно-философского общества, но тем не менее, актом, предотвращающим возможность реставрации монархии в России, фактически явилась замена богослужебных чинов и молитвословий.

Между тем, альтернатива действиям синода по отношению к смене формы государственной власти в марте 1917 г. существовала. Она была изложена в деяниях и проповедях епископа Пермского и Кунгурского Андроника (Никольского). 4 марта он обратился с архипастырским призывом <Ко всем русским православным христианам>, в котором, изложив суть Высочайших <Актов> от 2 и 3 марта, охарактеризовал сложившуюся ситуацию в России как <междуцарствие>. Призвав всех оказывать всякое послушание Временному правительству, он сказал: <Будем умолять Его Всещедрого (Бога — М.Б.), да устроит Сам Он власть и мир на земле нашей, да не оставит Он нас надолго без Царя, как детей без матери. Да поможет Он нам, как триста лет назад нашим предкам, всем единодушно и воодушевлённо получить родного Царя от Него Всеблагого Промыслителя> 32.

Контрреволюционная деятельность пермского архипастыря привлекла к себе внимание обер-прокурора Св. синода, который потребовал от епископа Андроника разъяснений и отчёта о его деятельности, направленной на защиту старого режима и <на восстановление духовенства против нового строя>. Переписка между ними завершилась 16 апреля подробным письмом епископа Андроника, в котором говорилось:

<Узаконяющий Временное правительство акт об отказе Михаила Александровича объявлял, что после Учредительного Собрания у нас может быть и царское правление, как и всякое другое, смотря по тому, как выскажется об этом Учредительное Собрание. Подчинился я Временному правительству, подчинюсь и республике, если она будет объявлена Учредительным Собранием. До того же времени ни один гражданин не лишён свободы высказываться о всяком образе правления для России; в противном случае излишне будет и Учредительное Собрание, если кто-то уже бесповоротно вырешил вопрос об образе правления в России. Как уже неоднократно и заявлял, Временному правительству я подчинился, подчиняюсь и всех призываю подчиняться. Недоумеваю — на каком основании Вы находите нужным обвинять меня <в возбуждении народа не только против Временного правительства, но и против духовной власти вообще>> 33.

Таким образом, действия епископа Андроника по признанию власти Временного правительства, по <временному> признанию народовластия не были односторонне направленными и не исключали возможности реставрации монархии, вследствие теоретически возможного решения об этом Учредительного Собрания. Аналогичные проповеди о <междуцарствии> раздавались и в других местах 34.

Альтернатива действиям Святейшего синода была и по отношению к исправлению содержания богослужебных чинов и молитвословий. Так, известны случаи совмещения молитв и о Временном правительстве, и о царской власти, чем в богослужениях подчёркивалась временная нерешённость вопроса о государственной власти 35. В первые дни после государственного переворота вопрос о том, как совершать царское возглашение на богослужении обсуждался как среди отдельных представителей епископата, так и на некоторых собраниях духовенства 36. Молитва о царе вплоть до конца марта и даже до середины апреля 1917 г. возглашалась в отдельных приходах различных епархий 37.

Кроме того, в первых числах марта 1917 г. среди духовенства существовали и отличающиеся от установленной синодом формы поминовения государственной власти, например: <О благоверных предержащих властях>, <О Велицей Державе Российской и правителях ея>, <О Правительстве богохранимой державы Российской> и др. 38 Этими, хотя и неопределёнными, неоднозначными молитвословиями в период <междуцарствия> подчёркивалась неопределённость российской власти до окончательного решения Учредительного Собрания. Постановления Св. синода об однозначном упразднении поминовения царской власти и по богослужебной замене её народовластием, в противоположность решениям с мест, по сути, не оставляли шанса для возвращения Учредительным Собранием российской монархии хотя бы даже в конституционной форме.

Ещё одним, хотя и косвенным, свидетельством одобрения синодом свержения царской власти является его определение, выпущенное 28 апреля 1917 г. Согласно ему, всем священнослужителям, лишённым при старом режиме священного сана за свои политические убеждения, предлагалось обращаться в Св. синод с ходатайством о пересмотре своих дел и о восстановлении в священном сане. Этим определением синод подчеркнул свой отказ от монархической официальной церковной политики, принятой при самодержавном строе. И позже, поддерживая ликование российского общества по поводу наступления радостных, <новых светлых дней> жизни, в своём послании ко всем гражданам России 12 июля синод приветствовал всеобщую свободу России, <сбросившей с себя сковывавшие её политические цепи> 39.

Отдельно встаёт вопрос о роли Св. синода ПРЦ в нарушении прежней и принятии новой государственной присяги народом России.

Временное правительство сохранило религиозный характер государственной присяги. Её новая форма была установлена 7 марта 1917 г.40 В присяге, в частности, говорилось: < Обещаюсь перед Богом и своею совестью быть верным и неизменно преданным Российскому Государству. Обязуюсь повиноваться Временному Правительству, ныне возглавляющему Российское Государство, впредь до установления образа правления волею Народа при посредстве Учредительного Собрания. В заключении данной мною клятвы осеняю себя крестным знамением и нижеподписуюсь> 41. 9 марта определением синода эта присяга была по духовному ведомству объявлена <для исполнения>, о чём по всем епархиям были разосланы соответствующие указы. Также, было признано необходимым участие духовенства в церемониях принятия новой присяги 42. Отмены действия предыдущей присяги на верность императору, а также <освобождения> граждан от её действия со стороны церкви не последовало.

Причём интересен факт: синод повелел народу присягать новой власти до того, как призвал паству ей подчиниться. Об этом можно судить, исходя из сопоставления номеров его определений, принятых 9 марта. Так, определение об обращении <по поводу переживаемых ныне событий> имеет порядковый N 1280, а об объявлении государственной присяги <для исполнения> — N 127743. Что, на наш взгляд, свидетельствует о наличии определённого желания со стороны членов Св. синода быстрее, вопреки даже логики последовательности действий, привести православную паству к присяге новой власти. В первую очередь, синод не пытался объяснять народу суть происшедших изменений в политическом устройстве страны, а стремился быстрее привести его к присяге Временному правительству. Иными словами, он стремился закрепить завоевания революции и придать ей необратимый характер.

Российская Церковь в лице членов Св. синода достаточно легко пошла не только на изменение государственной присяги и на служение совершенно новой — светской, немиропомазанной власти, но и на нарушение предыдущей своей присяги на верноподданство, по сути — на клятвопреступление 44. Личным примером нарушения присяги на верность императору представители высшей иерархии ПРЦ спровоцировали и остальных граждан России на клятвопреступление. Утверждать это позволяет тот факт, что присяга <на верноподданство> носила ярко выраженный религиозный характер, и духовенство в церемониях присяги играло едва ли не главную роль. Более того, согласно <Своду законов Российской Империи> почтение к царю воспринималось скорее как обязанность веры, а не как гражданский долг. Поэтому мнение Св. синода о новой присяге было решающим 45.

(Церковными законами для клятвопреступников предусмотрены суровые наказания: для священнослужителей и прочих членов причта — извержение из сана /25 правило св. Апостолов/; для мирян — отлучение от церкви (от таинства св. причащения) на 10 лет /65 правило св. Василия Великого/; невольно или по принуждению нарушившим клятву — отлучение на 6 лет /82 прав. св. Вас. Вел./ (Каноны или книга правил святых апостол, святых соборов вселенских и поместных и святых отец. Канада, Монреаль, Изд. Братства преп. Иова Почаевского. РПЗЦ. 1974. С. 23, 256, 259). Но несмотря на это, члены Св. синода пошли на нарушение государственно-церковной присяги, сознавая, что они сами на себя и на народ взыскания за клятвопреступление накладывать не будет, а светская внеконфессиональная революционная власть делать этого также не собирается, да и не имеет права. Единственный, кто мог, руководствуясь церковным законодательством, применить к нарушителям присяги меры воздействия — это <внешний епископ> церкви, который есть <хранитель догматов веры, блюститель правоверия и церковного благочиния> — император (Свод законов Российской Империи. Т.1. Ч.1. Свод основных государственных законов. /Под ред В.Н.Сперанского. СПб., Изд. Вестник Знания. 1912. С.18).)

На наш взгляд, объяснять по сути моментальную политическую переориентацию синода привычкой <раболепства> перед государственной властью 46 не вполне корректно. Потому что уже 7-8 марта 1917 г. при возникновении между Св. синодом и Временным правительством определённых разногласий относительно перспектив отношений государства к церкви, синодальные архиереи вели себя достаточно независимо по отношению к новой власти.

Так, Временное правительство 4 марта на торжественно открытом заседании Св. синода через своего обер-прокурора декларировало предоставление Православной Российской Церкви полной свободы в управлении, сохранив за собой лишь право останавливать решения синода, в чём-нибудь несоответствующие закону и нежелательные с политической точки зрения. Новый обер-прокурор синода В.Н. Львов определял свои ближайшие задачи по отношению к церкви как создание дружелюбного отношения государства к церкви и как обеспечение взаимного невмешательства церкви и государства во внутренние дела друг друга 47.

Но вскоре Временное правительство стало действовать вопреки своим обещаниям. На заседании 7 марта 1917 г. оно заслушало сообщение В.Н. Львова <о необходимых к оздоровлению> церкви мероприятиях. Было постановлено поручить обер-прокурору представить правительству проекты значительных церковных преобразований 48. Этим постановлением ПРЦ фактически лишалась надежды на обещанную свободу, то есть попирался заявленный правительством принцип невмешательства государства во внутреннюю жизнь церкви.

В свою очередь, 4 марта Св. синод был удовлетворён программными обещаниями обер-прокурора, "во всём пошёл навстречу этим обещаниям, издал успокоительное послание к православному народу и совершил другие акты, необходимые, по мнению Правительства, для успокоения умов" 49. Это цитата из заявления шести архиепископов Св. синода, направленного Временному правительству 8 марта. Иерархи протестовали против упомянутого решения государственной власти (от 7 марта) вмешиваться во внутренние дела церкви. Откуда следует вывод о существовании определённой договорённости между Временным правительством и Св. синодом, достигнутой, по-видимому, на заседании синода 4 марта. Суть её состояла в том, что Временное правительство предоставит ПРЦ "свободу в управлении" в обмен на принятие церковью мер по успокоению населения страны и формированию в обществе представления о законной смене власти. Несмотря на то, что Св. синод последовательно выполнял условия соглашения, Временное правительство нарушило свои обязательства. Что и вызвало протест синодальных архиереев.

В заявлении членов синода также говорилось: < 7 марта г. обер-прокурор нам объяснил, что Временное Правительство считает себя облечённым всеми прерогативами царской власти в церковных делах. Он же, обер-прокурор, / / не то что остаётся фактическим хозяином и начальником, как при прежнем режиме, но / / оказывается на неопределённое время до созыва Собора и безапелляционным вершителем церковных дел. В виду столь коренной перемены в отношениях государственной власти к Церкви, нижеподписавшиеся / / не считают для себя возможным / / оставаться присутствующими в Св. Синоде, сохраняя, конечно, к нему сыновнее послушание и должное повиновение Временному Правительству>.

Впрочем, буквально через несколько часов авторы заявления изменили своё решение относительно присутствия в синоде. В последующие дни они продолжали обсуждать сложившееся положение и указали правительству на <неканоничный и незакономерный> образ действий нового обер-прокурора50. На этом конфликт между Св. синодом и Временным правительством был исчерпан. И хотя 10 марта на заседании правительства В.Н. Львовым было высказано предложение о желательности обновления состава членов синода, но изменения было решено осуществлять постепенно 51.

Итак, уже 7 марта стало ясно, что декларированная ранее новой властью <свобода церкви> — фикция, и что Временное правительство оставляет за собой право распоряжаться церковными делами аналогично праву управления церковью императором. Иными словами, стало ясно, что принципиального отличия в отношении государства к церкви при новом строе не произойдёт.

Рассмотренное разногласие между церковной и государственной властью показывает, что синод имел своё суждение о действиях правительства, в определённой мере отстаивал свою позицию и защищал церковные интересы. Таким образом, объяснять решения синода, принятые им в марте 1917 г., <раболепной привычкой к пассивному восприятию политических событий в собственной стране>52, на наш взгляд, не вполне правомочно.

Позволим себе не согласиться и с князем Жеваховым, который постановления синода (по <углублению> революции — М.Б.) называл вынужденными и объяснял их <пленением> церковной иерархии Временным правительством. О положении церкви в марте 1917 г. Жевахов говорил, что за всю свою предыдущую историю церковь никогда не была столь запугана, никогда не подвергалась таким глумлениям и издевательствам, как в те дни 53.

Доводы Жевахова достаточно убедительны. Но они не объясняют бездействие синода во время революционных событий февраля 1917 г., когда Православная Церковь ещё находилась под покровительством и защитой царя.

Кроме того, обратим внимание, что под всеми <революционными> синодальными определениями 6 — 9 марта стоят подписи всех членов синода. Следовательно, остаётся одно из двух: или признать рассмотренные выше определения синода официальной точкой зрения ПРЦ, или допустить, что будто в дни испытаний и опасности не нашлось ни одного члена синода, который бы выступил в защиту достоинства церкви и, тем самым, допустить духовную смерть членов Святейшего Правительствующего Синода. Последнее нам кажется достаточно безрассудным. Тем более, что позже со стороны официального духовенства упомянутые определения синода не осуждались и не пересматривались. Остаётся принять мнение синода как авторитетное и официальное мнение ПРЦ о событиях февраля и марта 1917 г.

Понять же мотивы клятвопреступной деятельности синода можно с учётом проблемы <священства — царства>. Духовенство знало, что светская власть — народовластие — не обладает трансцендентной, харизматической природой, как власть царя и священства. (Божественный характер которых отражён, например, в чинопоследовании коронования и миропомазания императора на царство, в церковном таинстве рукоположения во священство и др.) Одобряя свержение самодержавия и приводя народ к присяге революционной власти, духовенство придавало закономерный и законный характер упразднению харизматической государственной власти с той целью, чтобы обеспечить существование в стране, по сути, любой формы власти, лишь бы та не обладала Божественной харизмой. То есть основной мотив революционности духовенства заключался даже не в получении каких-либо свобод от Временного правительства, в которых отказывал император, не в <освобождении> церкви от государственного <порабощения>, а в первую очередь — в своём желании уничтожить, свергнуть царскую власть как харизматического соперника 54. Осуществить же это для того, чтобы только самому духовенству быть единственной властью, обладающей Божественной природой, чтобы обеспечить себе монополию на <ведение>, <обладание> и <распоряжение> <волей Божией>. И, вместе с тем для того, чтобы на практике доказать свой тезис: <священство выше царства>; <священство — вечно, божественно и непреложно, а царство земное — изменчиво, бренно и преходяще>. Именно по причине противостояния священства царству вопрос даже о теоретической возможности установления в России хотя бы конституционной монархии официальными органами церковной власти в 1917 г. не рассматривался. Но официальная политика синода ПРЦ была с первых чисел марта направлена на приветствие и узаконивание народовластия.

(Князь Н.Д. Жевахов, на страницах своих <Воспоминаний> рассуждая о религиозной идее русского самодержавия, согласно которой лишь Цари имели право называться Помазанниками Божиими, упоминает о многочисленных примерах того, что после Февраля 1917 г. не только иерархи, но даже рядовые священники начали говорить, <что они все (выделено Жеваховым) помазанники Божии> (Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 262). Что служит подтверждением тезиса о наличии скрытого противостояния воинствующих клерикалов императорской власти, о существовании побудительного мотива революционной деятельности духовенства: лишь после свержения последней, священство могло (и смогло) присвоить харизматический титул <помазанничества>.)

Иными словами, революционные действия духовенства объясняются, по нашему мнению, его стремлением разрешить известную историко-богословскую проблему <священства — царства>. При уничтожении царской власти снимался и сам предмет многовекового спора о преобладании в государстве власти царя над властью первосвященника или власти первосвященника над царём 55. Фактическое одобрение синодом свержения царской власти, поддержка им революционных событий марта 1917 г., а также факт избрания в ноябре 1917 г. на Поместном Соборе ПРЦ патриарха (первосвященника), дают основание для исследования российской революции с точки зрения проблемы <священства — царства>.

Рассмотренные выше факты позволяют сделать ряд выводов, при формулировке которых позволим себе повторить некоторые из наших тезисов.

Во-первых, несмотря на фактическое отсутствие отречения от престола Дома Романовых, синод открыто изъял из богослужебных чинов поминовение царской власти. Тем самым царская власть в церкви (и, соответственно, в обществе, в государстве) оказалась уничтоженной <духовно>, то есть фактически оказалась преданной церковно-молитвенному забвению, стала поминаться в прошедшем времени. Как следствие этого, действиями синода была ликвидирована возможность монархической альтернативы народовластию и революция получила необратимый характер. При том, что до решения Учредительного собрания о форме власти в России говорить об упразднении царского правления можно было лишь теоретически.

Во-вторых, Св. синодом ПРЦ революционные события февраля — марта 1917 г. официально были объявлены в качестве <свершившейся воли Божией> и за начало <новой государственной жизни>.

В-третьих: смена государственной власти, происшедшая в России 3 марта, носила временный характер и была, на наш взгляд, обратима (в том смысле, что авторитарную власть ещё возможно было реформировать в конституционную монархию) 56. (Так, изменение политической обстановки в стране (как и упразднение церковных молитв о Доме Романовых) заставило кадетов внести коррективы в свою программу: первоначально добивавшиеся конституционной монархии в России, они 25 — 28 марта 1917 г. объявили себя республиканцами (Вестник партии Народной Свободы. Пг., 1917. N 1. С. 9). То есть в первых числах марта 1917 г. вопрос о выборе формы правления в России в виде конституционной монархии был вполне реален. Члены же Св. синода ПРЦ в своих "республиканских устремлениях" в марте 1917 г. фактически оказались левее кадетов.) Синод же фактически упразднил <царские дни> до соответствующего постановления Временного правительства. Чем, по нашему мнению, предвосхищалось решение Учредительного собрания о форме правления и, как следствие последнего, — решение о государственных праздниках. Таким образом, синоду принадлежит приоритет в упразднении государственно-религиозных праздников Российской империи — <царских дней>.

В-четвёртых, ПРЦ также принадлежит временной приоритет в узаконении российской демократии (народовластия). Если Россия была провозглашена А.Ф. Керенским республикой через шесть месяцев после революционных событий февраля — марта 1917 г., то Св. синодом <молитвенно-духовно> (и <богословски>, и <богослужебно>) — уже буквально через шесть дней.

В-пятых, члены Св. синода, приведя православную паству к присяге на верность Временному правительству и не освободив народ от действующей присяги на верность императору, по сути, благословили клятвопреступление.

В шестых, действия синода в феврале — марте 1917 г. послужили одной из причин безмолвного исчезновения с российской политической сцены правых партий, православно-монархическая идеология которых с первых чисел марта 1917 г. оказалась фактически лишена поддержки со стороны официальной церкви.

Таким образом, членам Святейшего правительствующего синода Православной Российской Церкви принадлежит одна из ведущих и определяющих ролей в свержении русского самодержавия, в закреплении завоеваний Февральской революции 57.

(С полным вариантом данной статьи можно ознакомиться в СПб. журнале <Клио>. 2002 г. N 2. С. 110-120. — Прим. редакции.)

Ссылка