Анатолий Широкобородов
10 Октября 2026
Франция снова в огне. На этот раз протесты школьников, которые начались в бедном пригороде Парижа, но быстро распространились по всей стране. Причины: недофинансирование школ, нехватка учителей, ветхость зданий, дорогая и плохая еда в столовых и другие бытовые вопросы.
Наши школьники на такие вещи внимания не обращают, в отличие от французских. Школьные бунты явление если не абсолютно уникальное, то довольно редкое. На ум приходят только школьные протесты в Чили (2006) и Колумбии (2019).
Французская школота уже к концу первой недели протестов заблокировала и захватила десятки лицеев. В итоге полиция начала массовые задержания и репрессии.
1 октября, по данным МВД, было задержано почти две тысячи человек, при этом ранены восемьдесят полицейских и жандармов, более ста десяти школьников и учителей. Фото и видео «сражений» заполонили ленты всех соцсетей.
2 октября по всей Франции было зафиксировано около тысячи акций, произведены ещё почти две тысячи задержаний (>80 процентов подростки), закрыто около полутысячи лицеев. Всего протест охватил более семисот учебных заведений. А по некоторым данным — около тысячи. Всего во Франции 3,7 тысячи школ. Число задержанных на 3 октября превысило пять тысяч человек.
6 октября прошёл очередной раунд протестов. По данным МВД, на улицы вышли 250 тысяч человек (в том числе более 50 тысяч в Париже). Сами школьники заявили о 450 тысячах протестующих, 1,8 тысячи заблокированных/захваченных школ и почти всех университетах. В этот же день полиция произвела ещё пятьсот задержаний.
Всего с начала протестов задержано более шести с половиной тысяч человек, подавляющее большинство — несовершеннолетние. К суду привлечено более 1,8 тысячи человек, включая 1,4 тысячи несовершеннолетних. Пострадало более двухсот учащихся, восьмидесяти учителей и более семисот сотрудников полиции и жандармерии. Зафиксированы многочисленные поджоги и погромы: горели мусорные баки в Лилле, Страсбурге, Ренне, Кемпере, Лорьяне; был подожжён фасад лицея в Нанте и сожжён пожарный грузовик в Марселе; в Ницце сожжены электровелосипеды у частного лицея.
Отдельный резонанс вызвал случай в Лансе, где 15-летний школьник лишился кисти руки — по версии полиции, из-за сдетонировавшей в его руке шумовой гранаты, по версии очевидцев — в результате применения силы полицией.
Макрон изначально обвинил ультралевых в разжигании насилия. Однако после истории с оторванной кистью президент Франции испугался: созвал в Елисейском дворце совещание с участием премьер-министра Лекорню, министра внутренних дел Нюнеса и министра образования Жеффруа, по итогам которого призвал к сдержанности и сочувствию. Лекорню открыл сайт для приёма жалоб школьников и родителей.
Это далеко не первое восстание французских школьников.
Всё началось в 1971 году, когда после задержания и сурового шестимесячного срока школьнику за участие в демонстрации вспыхнул первый общенациональный протест лицеистов. Только в Париже более десяти тысяч школьников захватили 400 лицеев. Протесты продолжались две недели, в итоге парня суд оправдал. Тогда и возникли первые координационные структуры на уровне всей страны.
Через два года, в 1973-м, произошло крупнейшее выступление против «закона Дебре», отменявшего отсрочки от армии для учащихся. Движение охватило практически все парижские лицеи и множество провинциальных. Закон не прошёл.
Ещё через два года, в 1975-м, школьники вместе с учителями протестовали из-за реформы системы образования, но не против реформ, а за её недостаточность, половинчатость и лицемерность.
Суть в том, что только в 1975 году Франция решила перейти к нормальному школьному образованию. До этого было три типа средней школы («колледжи» для учеников старше 11 лет), которые жёстко дифференцировали учащихся, по сути, по социальному происхождению. Дети из имущих слоёв попадали в нормальную школу (колледж среднего образования), из которой можно было поступить в вуз. Дети из рабочих семей попадали в упрощённую школу (колледж общего образования), которая вела в «технический лицей» (средние специальные заведения). Остальные — в школу без теоретических знаний (технический колледж), из которой сразу выходили с сертификатом начальной профессиональной квалификации (швея, парикмахер, слесарь, автомеханик, повар, каменщик, штукатур, маляр и т. п.).
Система на бумаге выглядела нормально, но фактически закрепляла социальное неравенство: перейти из колледжа в колледж было невозможно, учеников направляли не по способностям, а по происхождению. По сути, администрацией школы в 11 лет ребёнку выносился социальный приговор без возможности обжалования.
Министр образования Рене Аби в 1975 году реформировал эту систему, объединив колледжи, введя, грубо говоря, единую нормальную школу с единой программой и требованиями. Школьники и учителя вышли на протест, считая реформу Аби недостаточно радикальной. В итоге часть требований протестующих была выполнена.
С 1975 по 1986 годы французские школьники учились без погромной активности, пока правительство Ширака не решило ввести вступительные экзамены в государственные вузы. На улицы Парижа высыпали сотни тысяч школьников. Во время разгона демонстрации полицией погиб студент, что вызвало общественный резонанс и привело к отзыву законопроекта.
В 1990 году французские школьники, как и сегодня, протестовали из-за плохого финансирования образования. 12 ноября на улицы городов вышло около 200 тысяч учащихся. Правительство утихомирило улицу, выделив на нужды школ кругленькую сумму (эквивалент 1,2 млрд евро).
Таким образом, к XXI веку школьные протесты стали неотъемлемой частью французской политической жизни, выступая в качестве «регулятора снизу» образовательной политики государства. 2006 год отмечен массовыми протестами школьников из-за проекта закона об увольнении молодых работников (до 26 лет) без объяснения причин в первые два года работы. Школьники и студенты блокировали учебные заведения по всей стране, их поддержали профсоюзы. В итоге закон был отменён. В 2010-е годы школьники активно участвовали во всех протестах: от пенсионной реформы до движения «жёлтых жилетов» и акций «Блокируй всё!».
Главными средствами протеста являются мирные акции, блокирование, захват учебных заведений, стычки с полицией, перерастающие в отдельные погромы и поджоги. Классика французской протестной улицы.
Естественно, школьники, не являясь устойчивым социальным слоем, по определению не могут на протяжении десятилетий быть политическим субъектом. Школьные протесты организуют вполне конкретные организации — лицейские профсоюзы. Это не профсоюзы в юридическом смысле, а некоммерческие политические организации старшеклассников, которые фактически контролируют левые партии, прежде всего «Непокорённая Франция». Руководители школьных профсоюзов потом внезапно оказываются помощниками депутатов этой партии и т.д. Самый крупный из них — Союз профсоюзов лицеистов (Union syndicale lycéenne) — насчитывает более 3 тысяч членов. Сама организация протестов осуществляется через тик-ток, дискорд и другие популярные соцсети и сервисы. Поскольку традиция школьных протестов сложилась давно, постольку молодёжь всегда всем недовольна, легко выходит на улицу, а родители поддерживают. Нужно понять, что француз ничего антигосударственного в таких протестах не видит.
Более того, незадолго до школьных бунтов более 300 тысяч бюджетников вышли на протесты по всей стране с требованием повысить зарплату и улучшить условия труда. В том числе бастовало более 10 тысяч французских полицейских.
А ещё чуть ранее, в сентябре 2026 года, в Париже прошли митинги против политики Франции в НАТО, ЕС и по Украине под лозунгами: «Нет самолетам, нет танкам, нет ракетам для Украины! Выйдем из НАТО! Нет третьей мировой войне!» Участники требовали перенаправить средства, идущие на военную и финансовую помощь Киеву, на снижение экономического давления на французов. Организатором выступила правая партия «Патриоты».
Контекст всех этих протестов прост: грядущие президентские выборы, глубокий социально-экономический кризис и политическая чехарда режима Макрона.
Франция находится в состоянии, которое французские политологи называют институциональным параличом.
Летом 2024 года Макрон, пытаясь переиграть набравшую популярность Марин Ле Пен, неожиданно распустил Национальное собрание. Выборы он выиграл, но лишь в том смысле, что Ле Пен не получила большинства. В реальности же новая нижняя палата оказалась расколота на три непримиримых лагеря: левый блок, центристы и правые. Ни одна сила не получила устойчивого большинства. Так возник «подвешенный парламент» — ситуация, при которой правительство не может провести ни один значимый закон без риска вотума недоверия.
Так началась правительственная чехарда. За два года Макрон сменил четыре премьер-министра. Последний из них — Лекорню — стал седьмым главой кабинета за время президентства Макрона, что является абсолютным рекордом Пятой республики. Причём его Макрон назначил со второго раза после массовых протестов в сентябре 2025 года.
Однако же Макрон опять усидел и не собирается уходить до истечения срока. Его защищает конституция. Пятая республика создавалась де Голлем именно для того, чтобы президент был максимально устойчив, а парламент — слаб. Процедура импичмента практически неосуществима: она требует согласия Национального собрания, сената и Высшего суда, причём двумя третями голосов в каждом. Левая оппозиция уже несколько раз вносила соответствующие предложения — все они провалились.
Второй срок Макрона истекает только в мае 2027 года, он сохраняет контроль над внешней политикой и армией. На международной арене Макрон по-прежнему говорит от имени Франции — пусть и всё более жалко.
Сейчас досрочные выборы Макрону невыгодны. Если распустить парламент, «Национальное объединение» и левый блок почти наверняка улучшат свои позиции. Поэтому Макрон выбрал тактику «сидеть на кресле до конца», перекладывая ответственность на премьеров и парламент.
Интересно, что, выступая в сентябре 2026 года, Макрон допустил возможность третьего срока: мол, «жизнь изобретательна, иногда даже больше, чем в кино». Конституция запрещает избираться более двух раз подряд, но Макрон, судя по всему, намекает на 2032 год. Эта фантастика говорит о том, что он не собирается уходить, пока его не вынесут.
Уже говорилось, что Макрон становится всё больше похож на своего друга Зеленского.
Пока же Франция живёт в режиме полупарализованного правительства: все реформы заморожены, бюджет принят в обход парламентского голосования с большим скандалом. Парламент давно превратился в арену для взаимных обвинений.
Французский кризис не изолированное явление, а своеобразная проекция общеевропейского экономического кризиса, вызванного тремя взаимосвязанными факторами: разрывом энергетических связей с Россией, усилением экономической зависимости от США и масштабной поддержкой Украины.
Французские правящие круги явно сворачивают социальное государство ради милитаризации и империалистических планов. Народ активно сопротивляется, а левые и правые используют протестную и погромную активность, чтобы нарастить электорат и усугубить политический кризис.
Всё выглядит так, что Франция находится на грани если не гражданской войны, то жёсткого гражданского противостояния.
Однако ситуация подобным же образом выглядела и в конце 2025 года: тогда французские улицы тоже горели, а по масштабам протесты превзошли даже «жёлтые жилеты».
Проблема в том, что протестам, митингам и прочим восстаниям во Франции не хватает политической направленности (программы) и руководства (партии, которая готова взять власть). Люди массово, отчаянно, солидарно протестуют против Макрона, но не за какую-то конкретно альтернативную фигуру. А поскольку Макрон сам не уходит и снять легально его фактически невозможно, то единственным решением было бы его свержение. Но одно дело — мусорные баки жечь и обносить магазины, а другое — низложить действующего президента республики. Здесь нужен план, организация, лидеры, решительность, хотя бы частичная лояльность госаппарата. А с этим у французов традиционно напряжёнка.
Если нам выгодна такая сделка, то так и быть, поможем Трампу с выборами. 
Марко Рубио: США никогда не нарушали суверенитет какой-либо страны.