https://aftershock.news/?q=node/1652976
UK: Битва за Атлантику. XXI век и высокий пафос Первого Лорда
АВЩ (Россия)
18 сентября 2026
First Sea Lord and Chief of the Naval Staff General Sir Gwyn Jenkins
17 сентября Первый морской лорд и начальник военно-морского штаба UK генерал сэр Гвин Дженкинс выступил с речью в Адмиралтействе, в Департаменте военно-морских исследований. Battle for the Atlantic (вот так вот, не много и не мало - АВЩ)
Добрый день, дамы и господа.
Спасибо, что присоединились к нам, и выражаю благодарность Департаменту военно-морских исследований за организацию сегодняшнего симпозиума.
Когда мы собираемся здесь, в Адмиралтействе, ни у кого из вас не возникает сомнений в важности морской мощи UK. Это потому, что наша
Вот почему моя сегодняшняя речь посвящена Атлантике.
Не просто как обширный водный массив или арену прошлых конфликтов, но как основу безопасности UK.
Восемьдесят лет назад UK и её союзники вели самую продолжительную морскую кампанию Второй мировой войны.
В ней участвовали моряки торгового флота, летчики, работники верфей, инженеры, ученые и дешифровщики...
Мужчины и женщины, которые спасали UK, когда Европа оказалась под нацистской оккупацией.
Конвои пересекали враждебный океан в ужасных погодных условиях, подвергаясь атакам с воздуха и постоянной угрозе со стороны подводных лодок.
Они перевозили продовольствие, топливо, сырьё, оружие и подкрепления, от которых зависело само существование нашей страны.
В 1941 году Черчилль назвал эту борьбу Битвой за Атлантику.
Его по-настоящему пугала перспектива проиграть эту Битву — не Блиц, не угроза Империи на Востоке.
Как Черчилль позже отмечал в своих мемуарах, способность UK «продолжать войну или хотя бы выживать» в значительной степени зависела «от нашего господства на океанских маршрутах и свободного доступа в наши порты».
Черчилль придавал такое значение Атлантике, потому что понимал кое-что важное.
Море не просто окружает Британию — оно является неотъемлемой частью её существования.
Если бы эти морские пути были перекрыты во время войны...Если бы Британия потеряла контроль над Атлантикой... Наша система жизнеобеспечения была бы отключена.
Мы бы с трудом продержались до тех пор, пока в войну не вступили бы американцы... Европа не была бы освобождена... И победа была бы невозможна.
Это не умаляет роли других наших служб, чей вклад в победу также был неоценим.
Вчера мы отметили 86-ю годовщину Битвы за Британию — кампании, которая лишила Люфтваффе превосходства в воздухе и сыграла важную роль в нашем выживании.
Как сын шифровальщика Королевских ВВС, я знаю, насколько важна была и остается для нашей страны авиация.
Но я хочу подчеркнуть следующее:
Без Royal Navy (Королевского военно-морского флота) и RAF (Королевских военно-воздушных сил) кто знает, может быть, Гитлер отказался бы от операции «Морской лев» и вместо этого сосредоточился бы на вторжении в Россию.
Кто знает, смогла бы армия вести боевые действия в Северной Африке, Средиземноморье или на материковой части Европы.
Морская мощь не только поддерживала нас во время войны. Она, возможно, спасла нас.
Проиграйте войну на море — и вы проиграете войну.
Это было предостережение адмирала Паунда, Первого морского лорда того времени, и оно актуально по сей день.
Если мы хотим снова одержать победу в Атлантике, мы должны повысить нашу боевую готовность и вспомнить, что значит быть морской державой.
Не потому, что история повторяется в точности.
А потому, что факторы, которые восемьдесят лет назад сделали Атлантику решающим фактором, остаются решающими и сегодня.
Мир, возможно, изменился до неузнаваемости, но наша зависимость от Атлантики с тех пор только возросла.
Почти вся наша торговля осуществляется по морю, и Америка по-прежнему остается нашим крупнейшим торговым партнером.
Почти все наши энергоносители, продукты питания, сырье и экспортные товары доставляются морским путем.
Под водой наши средства ядерного сдерживания защищают страну.
По подводным кабелям передаются почти все данные, транзакции и сообщения, от которых зависит современная жизнь.
Во всех этих областях Атлантика играет решающую роль.
Во время войны британцы понимали, что атака подводной лодки на союзный конвой в сотнях миль от берега имела прямые последствия для страны.
Но сегодня мы столкнулись с опасным парадоксом…
Атлантический океан, пожалуй, никогда не был так важен для UK, как сейчас.
Мы, безусловно, зависим от него гораздо больше, чем в 1930-х годах.
И всё же в общественном сознании он становится всё более незаметным.
Полки супермаркетов ломятся от товаров, дома отапливаются, деньги мгновенно переводятся, а интернет ускоряет нашу современную жизнь.
Мы добились того, что этот огромный прогресс кажется нам чем-то само собой разумеющимся.
Но это не так.
Мы этого добились. За это боролись. Мы постоянно это отстаивали.
И если мы не сможем это отстоять, последствия быстро ощутят на себе все домохозяйства, все компании и все государственные ведомства.
Наши противники это понимают.
Они понимают, насколько мы зависим от моря и морского дна.
Они понимают, что Атлантика — это не пустое пространство.
Это стратегически важная территория: мост между Северной Америкой, Европой и остальным миром.
Маршрут, по которому будет осуществляться переброска сил НАТО.
Пространство, через которое осуществляется наша торговля, передача энергии, данных и сдерживание.
Вот почему уроки войны остаются так важны.
В 1940-х годах вопрос заключался в том, сможет ли Британия сохранить связь с промышленным, экономическим и военным потенциалом Северной Америки и её империи.
Сегодня, в эпоху ракет, киберпространства, космической разведки и стремительных технологических изменений, мы сталкиваемся с дополнительными вызовами, поскольку морское дно стало новой ареной соперничества.
Автономные системы меняют способы ведения боевых действий, развиваясь с такой скоростью, за которой многие страны едва поспевают.
Информация распространяется быстрее, чем когда-либо.
И всё же многие фундаментальные принципы остаются неизменными.
Атлантический океан — это тот же водоём...
Мы по-прежнему остаёмся островом...
Мы по-прежнему зависим от него в плане транспортировки товаров, топлива и сырья, от которых зависим сами...
И наши самые важные альянсы по-прежнему трансатлантические.
Вот почему этот вопрос выходит за рамки униформы.
Атлантика – это военный, промышленный, дипломатический и экономический вызов, а также возможность.
Вот почему нам нужны усилия всей страны, если мы хотим продолжать защищать ее.
История показывает нам, что это так.
Первоначальная битва за Атлантику была выиграна не благодаря одному решающему действию.
Она была выиграна за счет совокупного преимущества: лучшей разведки, ускоренного судостроения, усовершенствованной тактики, эффективного воздушного прикрытия, дисциплины в конвоях и готовности учиться в сложных условиях.
Победа была одержана благодаря лидерству, боевому духу и стремлению к победе.
Такой же подход требуется и сегодня, но с использованием других инструментов и в другом контексте.
Мы не должны позволять сложности современных технологий затуманивать то, что является простой задачей.
Мы должны знать, что происходит в Атлантике, защищать то, что имеет значение, держать открытыми морские пути и убеждать любого противника в том, что цена принуждения или агрессии перевесит любую возможную выгоду.
Это и есть проверка готовности к ведению боевых действий.
Сможем ли мы дать бой сегодня вечером? Сможем ли мы продолжить бой завтра? И сможем ли мы адаптироваться быстрее, чем наши противники?
Вот по каким стандартам следует оценивать военно-морской флот.
Битва за Атлантику продемонстрировала еще один непреходящий урок.
Есть только одна вещь хуже, чем сражаться с союзниками, — это сражаться без них.
В 1940-х годах ни одна страна не контролировала Атлантику в одиночку, и сейчас это никому не под силу.
Победа зависела от слаженной работы союзников: военно-морских сил, торгового флота, военно-воздушных сил, разведки, ученых и промышленности, объединенных общей целью.
Тот же принцип лежит в основе деятельности НАТО сегодня.
В случае любого серьезного кризиса способность НАТО усилить оборону Европы зависит от безопасного доступа через Атлантический океан.
Это по-прежнему ключевой элемент коллективной обороны.
Вот почему роль Royal Navy в Атлантическом океане неотделима от более широкой миссии НАТО.
Наша задача — способствовать коллективному сдерживанию, обеспечивать передвижение сил союзников, защищать критически важную инфраструктуру, поддерживать осведомленность о ситуации и обеспечивать свободу маневра.
Вот почему так важны партнерские отношения.
Будь то НАТО, двусторонние отношения или Объединенные экспедиционные силы, наша безопасность укрепляется, когда мы действуем вместе с союзниками, разделяющими наши интересы и ценности.
Для UK это одновременно и ответственность, и возможность.
Мы — ядерная держава, постоянный член Совета Безопасности ООН, один из основателей НАТО и страна, на базе которой созданы Объединенные экспедиционные силы.
Мы по-прежнему обладаем одними из самых мощных военно-морских сил в мире.
Наше географическое положение, история и альянсы дают нам особые преимущества в Северной Атлантике и позволяют действовать сообща с другими странами.
Это подводит меня к третьему уроку войны: наш северный фланг имеет значение.
Атлантику невозможно понять, не разобравшись в том, что происходит на Крайнем Севере, потому что контроль над океаном всегда был тесно связан с контролем над его северными подходами.
Последствия утраты контроля стали очевидны в 1940 году, когда поражение Норвегии позволило нацистам получить контроль над береговой линией и глубоководными фьордами, откуда они могли угрожать судоходным путям союзников в Атлантике.
Позже пролив между Гренландией, Исландией и UK сыграл важную роль в период холодной войны.
И сегодня его значение не уменьшилось.
Норвежское море, Арктика и северные подходы — это не отдаленные театры военных действий.
Это ворота на наш задний двор; они образуют нашу открытую морскую границу с Россией.
Именно здесь пересекаются интересы британской безопасности, НАТО и европейской стабильности.
И именно здесь JEF вносит все более важный вклад.
Уже более десяти лет UK возглавляет группу из десяти стран-единомышленниц, способных оперативно реагировать на угрозы на Крайнем Севере, в Северной Атлантике и Прибалтике.
Это дополнение к НАТО, но оно также обеспечивает нам скорость, политическую согласованность и географическую направленность для своевременного перехвата инициативы.
Как первый морской лорд, я полон решимости укрепить это партнерство.
Именно поэтому мы работаем с членами JEF над новым соглашением о военно-морских силах Северных стран, которое мы заключим в этом году.
Это позволит нам перейти от эпизодических действий к постоянным, интегрированным военно-морским силам.
Военно-морские силы, которые вместе тренируются, проводят совместные учения, совместно планируют и, при необходимости, вместе ведут боевые действия.
Для этого нужны общие системы, единые цифровые сети, общая доктрина, общая логистика и запасы...
Речь идет не только о совместных боевых действиях. Речь идет о создании объединенных британских и норвежских военно-морских сил.
Речь идет о том, чтобы датский фрегат мог беспрепятственно сменить британский военный корабль в Атлантическом океане, а также взять на себя управление нашей флотилией беспилотных кораблей и датчиков, которые будут находиться на позициях в течение нескольких месяцев.
Вот как мы превращаем коллективную силу в убедительное сдерживание.
Вот как мы создаем «Авангард» для НАТО.
Объединение военно-морских сил северных стран под руководством UK сильнее, чем сумма его составляющих.
Создание реального гибридного флота с союзниками.
Причина, по которой нам это нужно, проста: сегодня самой большой угрозой нашей безопасности является Россия.
Эта угроза наиболее остро ощущается в морской акватории — в Северной Атлантике, на Крайнем Севере.
У России есть современные подводные лодки, которые становится все труднее отслеживать, высокоточное оружие большой дальности и специализированные системы, предназначенные для работы на большой глубине под водой.
Россия все активнее действует в нашем регионе, и мы тратим все больше времени и ресурсов на отслеживание российских судов и теневого флота.
В среднем для этих целей каждую неделю задействуются два военных корабля Royal Navy .
Россия проводит разведку, испытания и картографирование.
Она стремится получить преимущество в «серой зоне», особенно в отношении критически важной подводной инфраструктуры, от которой зависит современное общество.
А среди западных союзников Украины Россия считает нас одними из своих злейших врагов.
Мы знаем, что Россия ищет наши слабые места.
Мы сталкиваемся с угрозами, каких не было со времен холодной войны.
Это не значит, что мы возвращаемся к временам, предшествовавшим падению Берлинской стены.
Я также не утверждаю, что война неизбежна. Есть четкие параллели, но сейчас не 1930-е годы.
Обстоятельства изменились, технологии стали другими, а контекст стал более сложным.
Но многие фундаментальные проблемы остались прежними.
Вот почему Royal Navy продолжает инвестировать в противолодочную оборону, подводное наблюдение, морскую авиацию и интеграцию с союзниками.
Вот почему мы создаем «гибридный флот».
Речь идет не о стремлении к конфронтации.
Речь идет о том, чтобы предотвратить ее с помощью надежного потенциала, прочных альянсов, присутствия и способности немедленно реагировать в случае необходимости.
Во время Второй мировой войны немецкие подводные лодки стремились изолировать UK, атакуя торговые суда.
Сегодня угроза носит иной характер, но значение подводного пространства скорее возросло, чем уменьшилось.
Критически важная подводная инфраструктура теперь является частью стратегического ландшафта. Кабели, трубопроводы, датчики и энергетические сети соединяют страны, рынки и системы управления.
Их сложно контролировать, трудно быстро восстановить, и они становятся все более важной составляющей национальной устойчивости.
В тот день, когда UK объявила войну Германии, союзники перерезали трансатлантические телеграфные кабели.
Я молюсь, чтобы этого не произошло, но если мы снова окажемся в состоянии войны, то знаем, что наши враги попытаются использовать против нас ту же тактику.
Вот почему защита Крайнего Севера, Атлантики и наших подводных объектов критически важной национальной инфраструктуры зависит не только от военно-морских сил.
Она также зависит от разведки, промышленности, правоохранительных органов, коммерческих партнерств и тесной координации с союзниками.
Это задача национального масштаба.
Королевские морские пехотинцы-коммандос также играют важнейшую роль в этих усилиях.
Атлантическая кампания никогда не велась только на море.
Ее исход зависел от контроля над ключевыми географическими точками в обширном Атлантическом бассейне, и этот урок актуален и сегодня для северного фланга.
Для того чтобы отслеживать, обеспечивать безопасность и влиять на ситуацию в морском пространстве, нужны не только корабли и подводные лодки.
Нужны силы, способные действовать там, где пересекаются море и суша, взаимодействовать с союзниками в труднопроходимой местности и создавать преимущества до того, как кризис перерастет в конфликт.
Именно в этом и заключается уникальный вклад коммандос.
Выносливые, стойкие и находчивые, закаленные в самых суровых условиях на планете, они являются острием копья, когда речь идет о ударных силах НАТО.
Именно благодаря им мы создаем условия для успешного проведения морских операций.
Эта стратегическая логика была бы знакома коммандос времен Второй мировой войны.
В мае 1940 года Королевская морская пехота осуществила превентивную оккупацию Исландии, лишив Германию потенциальной базы в Атлантическом океане и позволив кораблям и самолетам союзников оказывать поддержку конвоям.
В марте 1942 года в Сен-Назере коммандос уничтожили сухой док, который мог использоваться для ремонта линкора «Тирпиц» и других немецких военных кораблей, совершавших рейды против конвоев.
А несколько месяцев спустя Королевская морская пехота ночью высадилась в оккупированном Бордо в ходе операции «Франктон», нанеся ущерб жизненно важным судам стран «оси» и нарушив работу судов, которые обеспечивали блокаду и поддерживали военные усилия Германии.
Сегодня силы специального назначения претерпели смену поколений, но они по-прежнему играют важную роль в обеспечении нашего успеха.
Королевская морская пехота является частью интегрированной боевой системы. За последнее десятилетие она также претерпела изменения, поскольку современная война требует адаптации.
Чем больше мы интегрируемся и адаптируемся, тем больше наше преимущество над противником.
Эта логика лежит в основе самой радикальной и далеко идущей реформы, которую мы проводим в настоящее время: перехода к гибридному военно-морскому флоту.
Морское боевое пространство становится все более рассредоточенным, взаимосвязанным и управляемым с помощью данных.
Наше будущее преимущество будет заключаться в использовании интегрированных сетей, объединяющих корабли, подводные лодки, самолеты, автономные системы, датчики, данные и людей.
Украина показала, как быстро может меняться характер боевых действий на море.
В Чёрном море беспилотные системы и удары большой дальности уничтожили российский флот, который когда-то казался доминирующим.
В Персидском заливе и Красном море беспилотники и ракеты показали, насколько быстро можно нарушить глобальную торговлю.
Дело не в том, что традиционные платформы больше не имеют значения.
Дело в том, что защитить огромный спорный регион в океане одними только военными кораблями с экипажем уже невозможно.
Корабль, действующий в одиночку, теперь уязвим.
Но корабль, командующий сетью большого эскорта без экипажа, беспилотных летательных аппаратов и автономных датчиков... это совсем другое дело.
Вот почему мы должны сочетать старое и новое. С экипажем и без экипажа.
Нам нужна единая боевая сила.
Речь идет о том, чтобы изменить подход к формированию боевой мощи.
Это позволит сделать флот более крупным, смертоносным, менее уязвимым для атак и более устойчивым к выходу из строя, а также даст нам возможность быстрее адаптироваться и создавать больше проблем для противника.
Вот в двух словах, что такое гибридный флот.
Неудивительно, что мы формируем его вокруг Атлантики…
В рамках нашей Атлантической серии…
«Атлантический бастион» — это защита непрерывных сил сдерживания Великобритании на море и критически важной национальной инфраструктуры, от которой зависят наша страна, экономика и союзники.
Речь идет о создании оборонительной сети в Северной Атлантике: пилотируемые и беспилотные корабли, дроны, датчики, искусственный интеллект и вооружение, которые будут работать над морем, на его поверхности и под ней, чтобы обнаруживать, сдерживать и, при необходимости, нейтрализовывать враждебную активность.
«Атлантический щит» — это защита родины, флота и наших союзников от беспилотников, гиперзвукового оружия и баллистических угроз с помощью современной противовоздушной и противоракетной обороны.
А «Атлантический удар» даст нам возможность наносить более мощные удары с большего расстояния, если противник нападет на нас.
Это практические составляющие нового способа ведения боевых действий.
Новый Атлантический флот.
Цель ясна: создать силы, которые смогут раньше обнаруживать угрозы, быстрее реагировать, наносить более точные удары, выживать в самых сложных условиях и лучше взаимодействовать с союзниками.
Да, это радикально, да, мы в авангарде, и да, есть скептики.
Но позвольте мне внести ясность: гибридный флот — это не опция.
И нам также необходимо изменить наши отношения с промышленностью.
Во время войны мы не просто одержали победу над нацистской Германией, мы внедряли инновации быстрее и строили корабли и самолёты с такой скоростью, с которой Рейх просто не мог сравниться.
То же самое должно произойти и сейчас, если мы хотим одержать верх.
Это значит, что мы должны действовать со скоростью, соответствующей уровню угрозы.
Программное обеспечение может изменить систему в одночасье. Коммерческие технологии могут быть внедрены на поле боя за считаные дни. Наши циклы закупок, тестирования и внедрения должны соответствовать этой реальности.
Это означает больше экспериментов, готовность быстро признавать неудачи и способность масштабировать то, что работает.
Да, это повышает риски.
Но, как первый морской лорд, единственный риск, который действительно не дает мне спать по ночам, – это то, что меня попросят отправиться на войну - и я проиграю.
Это единственный риск, на который я не пойду, потому что моя работа — не проигрывать.
Моя работа — побеждать.
Итак, если говорить о будущем, что еще нам предстоит сделать?
Во-первых, мы не должны терять концентрацию на том, что происходит здесь и сейчас.
Мы должны сохранить свободу судоходства в Атлантическом океане.
Мы должны продолжать защищать судоходство, пути снабжения, подводные кабели, энергетическую инфраструктуру и средства сдерживания.
Мы впервые с момента создания проводим полную реорганизацию всего атомного флота.
Мы увеличиваем флот, построив 13 новых фрегатов.
Шесть командных кораблей для гибридного флота…
Корабли поддержки флота…
Четыре десантных транспорта для наших спецназовцев…
Две новые лодки типа «Асти», четыре новые подводные лодки типа «Дредноут» и до 12 атомных подводных лодок нового поколения.
У нас есть план инвестиций в оборону, который позволит нам внедрить беспилотные системы и «Атлантическую серию».
Но существует множество препятствий, которые могут нас замедлить.
Мы должны неустанно выявлять и устранять их.
Во-вторых, мы должны инвестировать в людей.
Технологии меняют характер ведения боевых действий, но не они выигрывают войны.
Решающую роль по-прежнему играет человеческий фактор, а именно лидерство, выдающееся лидерство, которое и выигрывает войны.
Война всегда будет оставаться противостоянием человеческой воли. Вот почему мы должны вооружить наших людей навыками и инструментами лидерства, которые позволят им одерживать победы на всех уровнях.
Им придется командовать рассредоточенными силами, вести бой с использованием беспилотных систем и принимать решения в стрессовых условиях.
В-третьих, мы должны действовать безотлагательно.
Поколение, выигравшее Битву за Атлантику, сделало это потому, что училось быстрее, чем противник.
Мы видим, как Украина делает это прямо сейчас на передовой, и мы должны поступать так же.
Возможно, самое главное — это восстановить связь с общественностью.
Битва за Атлантику до сих пор находит отклик, потому что люди понимают связь между событиями на море и войной в целом.
Мы — морская держава, островная держава, и нам пора об этом вспомнить.
Мы должны уверенно отстаивать эту позицию, потому что многие качества, благодаря которым Британия стала морской державой, никуда не делись.
Лондон по-прежнему является мировым центром морских перевозок, страхования, юриспруденции и финансов.
Британский опыт по-прежнему определяет правила и контракты, от которых зависит мировая торговля.
А наши порты, верфи и судостроительные предприятия остаются частью экосистемы, с которой могут сравниться лишь немногие страны.
От фрегатов, которые строятся на верфях Клайда и в Росайте… до новых подводных лодок типа «Дредноут» в Барроу… от поддержки флота в Биркенхеде… до судостроения в Тайн-энд-Уир и высокотехнологичного производства в Камбрии…
инвестиции в морскую отрасль помогают поддерживать наш северный промышленный центр.
По стране процветает морской сектор, который приносит экономике UK 224 миллиарда фунтов стерлингов.
Он обеспечивает 1,7 миллиона рабочих мест и 8000 предприятий… и это без учета неиспользованного потенциала.
Вот почему мы должны отвергать любые идеи о том, что Royal Navy ждет только упадок.
Конечно, Соединенные Штаты и Китай действуют в масштабах, недоступных другим странам.
Но это не значит, что UK должна снижать свои амбиции.
Мы по-прежнему можем быть крупнейшей военно-морской державой в Европе и одним из самых мощных военно-морских флотов в мире.
Мы не должны забывать ни о том, насколько важны наши возможности, ни о том, какое влияние и доверие мы оказываем нашим союзникам.
От авианосцев до истребителей F-35…До атомных подводных лодок с баллистическими и атомных подводных лодок с крылатыми ракетами…От фрегатов и эсминцев до Королевской морской пехоты.
Благодаря «Гибридному флоту» у нас есть шанс возглавить глобальную гонку за автономными морскими судами, что обеспечит военное преимущество и новый экономический рост.
Мы должны подкрепить это серьезной стратегией в области судостроения: корабли, построенные в UK для нас, и корабли, экспортируемые из UK для наших союзников.
Это, безусловно, и есть цель: сильный военно-морской флот, сильная экономика и сильная морская держава.
Битва за Атлантику была битвой за выживание.
Это доказало, что способность UK определять свое будущее зависит от нашей военно-морской мощи, от нашей способности поддерживать связь с остальным миром.
Этот урок актуален и по сей день.
Угроза изменилась, Крайний Север вновь приобрел стратегическое значение, а морское дно стало предметом спора. Появились новые уязвимые места и новые возможности.
Но одна истина остается неизменной: мы зависим от моря.
Задача Royal Navy состоит в том, чтобы вместе с нашими союзниками, промышленностью и всей морской нацией, стоящей за нами, UK была готова.
Готова вести. Готова сражаться. Готова побеждать.
Битва за Атлантику — одна из самых важных глав в нашей истории.
И когда будет написана наша собственная история, я уверен, что Атлантика снова сыграет решающую роль.
Спасибо.
На мой взгляд - это ОЧЕНЬ серьёзное заявление. "Запомните этот speech"(с)
Использованные источники: Speech Battle for the Atlantic - https://www.gov.uk/government/speeches/ … e-atlantic
